Как Приручить Лорда-Ректора

Глава 1. Пробуждение в Хаосе

Меня разбудил не будильник и не солнечный свет. Меня разбудила боль. Она была острой, пронзительной и шла откуда-то изнутри, словно кто-то решил проверить, насколько прочна моя нервная система, пропустив через нее ток высокого напряжения.

Я распахнула глаза. Вместо белоснежного потолка своей съемной однушки я увидела… серые, мокрые камни, покрытые мхом. Некоторые из них были расколоты пополам острыми гранями вверх, точно зубы древнего чудовища. Мох, который покрывал камни - не зелёный и мягкий, а грязно-болотного цвета, жесткий - облеплял валуны сплошным лишаем. Он свисал с краев мокрыми космами.

Сначала вообще не было никаких мыслей. Только глухое, давящее оцепенение. Мозг отказывался обрабатывать сигналы: «Ты лежишь в грязи. Это не твоя кровать. Это не твоя комната».

Первое, что ударило по сознанию - это запах. Вокруг пахло сыростью, тяжелой, въедливой вонью гнили и чем-то металлическим, похожим на озон после грозы. Я лежала на спине в грязи, под покровом такого густого, чернильного неба, что оно давило, как чугунная крышка. Холодная дрожь уже успела пробраться под одежду. Земля под лапатками и поясницей была чавкающе-мокрой.

— Где... — прохрипела я. Горло было сухим, а голова раскалывалась.

Самое странное ощущение исходило не от холода спины, а от странного, едва уловимого тепла, которое поднималось от поясницы к лопаткам. Я попыталась подняться, опираясь на локти и тут же ощутила то, как мелкие камушки впиваются в кожу. Повернула голову, чтобы осмотреться и обнаружила, что вокруг меня, на расстоянии вытянутой руки, на спрессованной земле были нарисованы странные, светящиеся синим линии. Они образовывали сложный узор, похожий на пентаграмму, только в миллион раз запутаннее. Символы вились и извивались на земле, словно змеи и на их краях пульсировал свет. И этот свет, эти линии... они медленно гасли. Не было не пламени, ни дыма в привычном понимании. Символы тлели изнутри.

Последний символ подо мной мигнул, издав едва слышимый "пшик" и оставил после себя линии из пепла, который тут же впитывался в грязь. И тут стало еще холоднее. Тишина давила на уши, прерываемая лишь противным, чавкающим звуком, когда я пыталась встать на колени.

Я с ужасом поняла, что нахожусь в центре какого-то ритуального круга. Мой ужас осознаня был не как панический крик из фильмов, а тихий, леденящий. Сердце забилось где-то в горле, ладони мгновенно взмокли, но не от сырости, а от острого желания закричать.

Я, Эмма Рей, обычная студентка-архитектор из Москвы, которая всего час назад мирно готовилась к сессии, сейчас была в центре непонятного мистического дерьма. Моя первая мысль: «Это сон. Просто дурной сон. Сейчас я зажмурюсь, ущипну себя, и проснусь в сухой постели», — лихорадочно билось в голове. Я со всей силы ущипнула себя за внутреннюю сторону бедра. Боль обожгла, резкая и настоящая. Никакого щелчка, никакого пробуждения. Тишина. Сырость. Запах гнили.

Но когда я наконец смогла встать, держась за ноющую шею, перед глазами был пейзаж, который в голове никак не вязался с реальностью. Отчаяние накрыло тяжелой волной. По щекам потекли слезы, горячие и соленые, но они тут же смешались с холодной грязью, попавшей на лицо. Мне захотелось лечь обратно, свернуться калачиком и не видеть этих серых камней. Чтобы реальность просто исчезла. Но инстинкт самосохранения тут же начал твердить, что лежать и реветь - это не выход, а верный способ замерзнуть и сдохнуть прямо здесь, не попытавшись даже спастись.

Поэтому я судорожно вытерла лицо тыльной стороной ладони, чтобы перед глазами перестало плыть из-за слез. Страх никуда не делся, он противно сосал под ложечкой, но теперь к нему примешивалась злость. Злость на мир, который посмел вышвырнуть меня вот так, в грязь, как ненужную вещь.

Передо мной, насколько хватало глаз, простиралась пустошь. Холодный ветер завывал в пожухлых травах, а на горизонте, вонзаясь острыми шпилями в черное небо, маячила громада, которую ни один нормальный архитектор никогда бы не спроектировал.

- Это просто... спецэффекты, — прошептала я вслух. Свой голос прозвучал глухо и чужеродно. - Это розыгрыш. Скрытая камера. Сейчас выйдет ведущий и скажет...

Я рассуждала вслух и смотрела на замок. Но не просто замок... Это был кошмарный, готический собор, сложенный из черного камня, с бесчисленными башнями, которые устремлялись в небо своими острыми пиками и терялись в серых призрачных облоках, нависших над ним. А витражи, украшенные замысловатыми узорами, не отражали свет. Здание, будто ожившая картинка из самого страшного сна, было окутано туманом. Он казался живым, враждебным и невероятно древним. От одного взгляда на него по коже побежали мурашки.

Я больше не проронила и слова, завороженно глядя на замок. В тишине, где даже ветер не тревожил космы мха, мои слова утонули без ответа. И тогда пришла первая настоящая, взрослая мысль:

— Нет, Эмма. Это не Москва. И это точно не розыгрыш. Никто не знает, где я. Меня никто не найдет.

От этой мысли в горле встал ком, а перед глазами все поплыло — но уже не от страха, а от тошнотворного осознания одиночества. Я никогда не чувствовала себя такой крошечной и хрупкой. Камни вокруг казались огромными молчаливыми стражами, которым нет ни до чего дела. Грязь, въедающаяся под ногти, догорающие под ногами чужие, враждебные руны — всё здесь было чужим и не хотело меня принимать.

Я сделала шаг из круга. И тут же почувствовала, как по руке пробежала странная, обжигающая волна. Я посмотрела на ладонь и едва сдержала крик.

Моя рука светилась. Светилась синим.

Это был не просто свет, это была чистая, концентрированная энергия, которая исходила из моей кожи, словно я впитала в себя все угасшие линии того проклятого круга. Я попыталась сжать кулак, и свет тут же вспыхнул ярче, осветив небольшой клочок земли.

— Что за... что со мной?! — Мой голос дрожал.

В этот момент, откуда-то из-за обломков разрушенной стены, послышался хруст камней. Я замерла, прислушиваясь.