Как приручить препода?

Глава 1

Начало сентября выдалось сразу не очень — как по расписанию первого числа зарядил дождь, который не прекращался вот уже неделю. А такая серая и мокрая погода уж больно сказывалась на моём настроении. По большей части из-за того, что пришлось пересесть с мотоцикла в машину. А это — стояние в пробках, поиск парковочного места перед университетом и просьбы подбросить до дома. Мне не жалко, конечно, но… Блин, я не таксист! Поэтому уже сейчас, перед последней парой, я придумывала отмазки для Гондоревой — старосты, у которой вообще напрочь отсутствовало чувство такта, но присутствовала неописуемая наглость.

— Варюш, у тебя обезбола нет? А то щас загнусь — первый день и это просто пиздец, — Марьяна — лучшая и боевая подружка вот уже четыре студенческих года, жалобно хлопала наращёнными ресницами, держась за живот.

Я выудила из своего рюкзачка блистер с «нурофеном» и протянула подруге.

— Может, уйдём, пока препод не пришёл? — У меня живот не болел, но сидеть ещё одну пару что-то не хотелось. Хотелось лечь под тёплое одеялко и врубить Netflix.

— Да ты что, первая пара с Зябликовым! Ты же помнишь, что нам магистры рассказывали про него, я лучше истеку кровью и умру за партой, чем потом буду страдать весь семестр.

Я сразу сникла. Да, про Зябликова ходило много не особо приятных историй от старшаков. Он у нас пока ничего не вёл, поэтому эта пара будет знакомством с факультетской знаменитостью.

Ровно за две минуты до начала пары по коридору раздались гулкие шаги и из-за поворота выплыл преподаватель во всей своей красе. А посмотреть там было на что — высокий, хорошо сложенный молодой мужчина, с холодной, немного брутальной красотой, в идеально сидящем костюме.

Зябликов обвёл нашу небольшую группу сдержанным взглядом и открыл аудиторию. Мы тут же тихо зашли вслед за ним и стали рассаживаться на привычные места.

— Приветствую, биотехнологи! Наконец-то мы с вами встретились. Зовут меня Зябликов Кирилл Андреевич и, весь ваш четвёртый курс мы будем непрерывно взаимодействовать, — портфель опустился на преподавательский стол, а сам мужчина скинул темно-синий пиджак и, аккуратно сложив, повесил на спинку стула, оставаясь в белоснежной выглаженной рубашке. Я заметила, что через ткань чуть просвечивали темные узоры тату на предплечьях. У, какой! — У нас будет две дисциплины, которые начнутся в этом семестре, а закончатся во втором. Соответственно, зимой будет зачёт с оценкой, а весной экзамен. Также ещё одна дисциплина с лабораторными работами. По ней, естественно, экзамен. Кому-то из вас не повезёт, и я стану вашим дипломным руководителем, а остальным не повезет ещё больше, потому что я буду сидеть в приёмной комиссии на защите.

Вот это новости! Настроение сразу же испортилось и куда-то делось. За всей его красивой оболочкой скрывался принципиальный чудак на букву «м».

— Также давайте обозначу свои требования, — синие глаза пробежались по каждому из нас, дабы показать всю значимость следующих слов. — Лекции писать — буду проверять тетради, пока готовитесь к ответу на зачёте или экзамене. Нет лекций — сразу пересдача, — бам! Первый выстрел. — Пропуск лекции по неуважительной причине — плюс вопрос на экзамене, — бам! Пошёл второй. — Опоздание на лекцию — это неявка. Пускаю только со справкой от врача, — бам! Выстрелил третьим. — Сразу говорю, что придётся готовиться к сессии, потому что даже думать о списывании нельзя. Всем всё понятно? — Ну и контрольный. В голову.

Мы молчали. Потому что таких требований не было ни у одного преподавателя. Да даже декан, который вёл у нас до фига пар, был более лояльным.

— Видимо, всё понятно. Это хорошо. Кто староста?

Настя несмело подняла руку.

— Дайте мне свой журнал, я сделаю перекличку. И да, подговорить вашу старосту не ставить эн-ки — дохлый номер. Память на лица у меня хорошая, да и вас немного.

Мы с Лапиной переглянулись и синхронно вздохнули. Сачковать у этого Зябликова вообще не выйдет.

Я достала планшет, на котором вела все лекции, чтобы не мучиться с писаниной от руки, хотя бы на них, и обвела взглядом однокурсников. Из двадцати нас осталось всего тринадцать, не все пережили органическую и аналитическую химию. Но такой маленькой группой нам было безумно комфортно. На одиннадцать девчонок два парня, которых мы гоняли и в хвост и в гриву, а они и не сопротивлялись особо. Хоть и были у нас разделения внутри группы, всё равно тусили на большие праздники мы вместе.

Зябликов сделал перекличку и достал свои бумажки, чтобы начать лекцию.

— Скворцова, — я невольно вздрогнула и подняла глаза на преподавателя, — если что, я принимаю тетради, а не планшеты на экзамене.

— Не беспокойтесь, я перепишу, если так нужно, — думаешь испугал? Я сама кого хочешь напугаю!

— Учтите, распечатать на тетрадных листочках, шрифтом под ваш почерк не выйдет, сразу отправлю на пересдачу.

— Я услышала вас.

М-да, Кирилл Андреевич. Я вам такие лекции сделаю, что придётся в рамку их ставить и потом молиться всю жизнь.

Стрельнув в него злым взглядом (чтоб поперхнулся, ей-Богу), я уткнулась в экран, разминая пальчики. Чувствуется, что они отсохнут к концу пары.

Полтора часа тянулись бесконечно. Перерыва препод не дал, объяснив тем, что если очень нужно выйти, молча выходим по своим делам и так же молча обратно. Главное — его не отвлекать и не разговаривать. Читал лекцию он монотонно, но не быстро, всегда давая время всё записать — хоть на этом спасибо. Когда Зябликов наконец-то кончил, как говорил Шувалов по биохимии, хотелось с облегчением выдохнуть в голос.