Как приручить принцессу

Глава 8.

Лаэрт нахмурился и сказал:
– Ты должна понять, что Кэсс – потомственная ведьма. Она не училась в магических академиях и колдует так, как колдовали ее мать, бабушка и прабабушка. Никто не знает, чем руководствуются такие, как она. Не думаю, что она хотела причинить тебе вред, но стоит помнить, что ее представления о морали отличаются от общепринятых.

– Я сейчас вернусь и поговорю с ней. Она.. она меня.. Да как она могла!

– Возвращаться не советую. Кэсс сейчас занята, к ней лучше не соваться. Ты, определенно, не хочешь помешать ведьме, когда она занята. Просто помни, что не все, кого ты встретишь, безопасны и не все желают тебе добра. У нас с Кэсс добрососедские отношения, но я слишком редко бывают в этих краях, чтобы действительно знать, чем она занимается. Она сильна и у нее свои представления о хорошем и плохом. Вот то, что тебе стоит помнить.

– Да, но если она что-то сделает с моими…

– У нее было для этого предостаточно времени, пока ты спала. И едва ли ты можешь просто ворваться к ней и потребоваться свои волосы обратно. Как я уже говорил, с этой ведьмой лучше не связываться. Просто будь осторожна в следующий раз. Не делай глупостей и все будет хорошо.

– Зачем ты на мне женился? – горько прошептала я.

Необыкновенная легкость, с которой я проснулась, вдруг куда-то испарилась и я вновь ощутила на своих плечах всю тяжесть своего положения.

Лаэрт, то ли не расслышавший, то ли решивший не обращать на мои вздохи внимания, сказал:

– Сейчас тебе лучше вернуться домой. Сумеешь сама дойти? Не заблудишься? Просто иди в ту сторону и..

– А ты? – тут же выпалила я. После случившегося оставаться одной не хотелось.

– Мне нужно заглянуть в одно место. Это ненадолго. Я вернусь скоро.

– Я пойду с тобой, – заявление довольно твердое для девушки, которая даже не знает, чего боится больше: остаться одной или остаться наедине с собственным мужем.

В это мгновение Лаэрт вдруг показался мне самым надежным, что осталось на свете. Единственным, что у меня осталось. Мне хотелось вцепиться в его потертую кожаную куртку и не отпускать никогда-никогда. «Не оставляй меня одну», – готова была закричать я. Просто не оставляй меня одну!

Муж осторожно взял меня за плечи и повернул к себе. Чужое прикосновение остро ощущалось даже сквозь слой ткани. Взгляд Лаэрта был смертельно серьезен, когда он сказал мне:

– Эйлин. Послушай, Эйлин, я не могу взять тебя с собой. Ты останешься здесь и дождешься меня. Мне нужно разобраться с одним делом, тогда я вернусь, и все будет хорошо, понимаешь?

Я тупо кивала в такт его словам, и лишь когда он отпустил меня и повернулся в противоположном от дома направлении, я опомнилась и клещами вцепилась в его рукав.

– Нет! Я пойду с тобой! Ты не оставишь меня тут одну! Именем короля! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Вынужден доложить, ваше высочество, что в этом королевстве вы не имеете власти, – что-то похожее на сочувствие мелькнуло на его лице. Это меня вмиг отрезвило.

– В таком случае, рада с вами проститься, муж мой. У аристократов в принципе не принято слишком часто видеться с супругами, а мы с вами провели наедине слишком уж много времени. Того и гляди пойдут разговоры, что вы мне якобы нравитесь, – последнее слово я практически выплюнула, всем своим видом демонстрируя, насколько меня ужасает и удручает подобная перспектива.

Лаэрт лишь кивнул, то ли соглашаясь, то ли решив не спорить с женщиной, которая явно не в себе. Я была готова молоть любую чушь, лишь бы почувствовать себя чуть менее жалкой. Прошло всего несколько дней с тех пор, как я покинула дворец и во что я превратилась? Выплакала столько слез, что хватило бы на целое озеро, позволила какой-то сельской ведьме себя остричь, опустилась до лазания в окна (пусть даже мои собственные), а теперь цепляюсь за собственного мужа так, словно он единственное, что отделяет меня от страшной гибели. Принцесса я или не принцесса? Где же моя гордость, в конце концов? Неужели принцесса Эйлин только и может, что рыдать целыми днями?

– Прощайте, муж мой, – отчеканила я, развернулась и быстрым шагом удалилась, пока не опозорила себя еще больше.

Нужно помнить, что у меня осталась только я и моя гордость. Даже роскошных золотых волос больше нет. Я и гордость. Вдвоем нам и выживать.

– Я вернусь раньше, чем ты думаешь, моя дорогая, – бросил мне вслед Лаэрт, но я уже не обращала на него ровным счетом никакого внимания. Я практически не слышала его. Он превратился в тихое эхо на периферии моей жизни.

Он ведет себя так, словно я его питомец, назойливая домашняя зверюшка, которую ему подарила любимая бабушка. Животное ему не нужно, но и не принять подарок от любимой родственницы он не мог. Вот и мается. Приходится, конечно, уходить на некоторое время по своим человеческим делам, но ведь не обязательно объяснять это питомцу. Он просто будет сидеть у двери и махать хвостиком, ожидая хозяина. Что же, у меня для тебя новость, господин музыкант!

– Ты можешь катиться… катиться к лестерусу! – выкрикнула я вслух, шалея от собственной смелости. Мною овладел просто небывалый душевный подъем.

Я совершенно свободна! Совершенно и абсолютно свободна! Могу ругаться неприличными словами, могу носить короткие юбки, не прикрывающие даже косточки на щиколотке. Многие девушки уже давным-давно носят такие юбки, лишь я вынуждена вечно подстраиваться под традиции.

Прапрабабушка Лейреден переживала из-за своих толстых лодыжек и обязала всех дам при дворе носить платья чуть ли не до пола. Прадедушка Дуамен пуще всего на свете боялся пожара, поэтому во дворце годами не было приличного отопления. Отец помешан на охоте, поэтому мы регулярно, прежде чем съесть еду, слушаем рассказы о том, как конкретно этот кусок мяса был добыт, подстрелен, пойман. И так прошли восемнадцать лет моей жизни.

Отныне же я сама по себе. Никаких предков, никакой родословной. Эйлин. Просто Эйлин. Восемнадцать лет, средний рост. Худощава, пожалуй, даже слишком худощава. Волосы светлые, глаза голубые.