Как приручить сердце альфы

Акт 1. Глава 1

Воздух в моей комнате всегда пахнет одинаково: старым сухим деревом, мебельным воском и едва заметной горечью сушёной полыни, которую мама раскладывает в шкафах от моли. Это запах вещей, которые стоят на своих местах слишком долго. Здесь ничего не менялось годами. Узкая кровать с железной спинкой, тяжёлый дубовый комод, оставшийся от бабушки, зеркало в тусклой раме, из-за которого лицо кажется бледнее, чем есть на самом деле. Я стою перед ним в домашних туфлях на босу ногу и чувствую, как холод от пола поднимается к щиколоткам. Доски в доме давно нужно менять, в подвале сырость, но сейчас меня занимает не это.

Я смотрю на платье, разложенное на покрывале, и провожу пальцами по ткани. Тёмно-серый шёлк, почти графитовый. Без вышивки, без кружев, без лишнего блеска — не то, что обычно надевают дочери семей среднего круга, когда хотят, чтобы их заметили сразу. Это платье обошлось мне в четыре месяца жёсткой экономии и несколько мелких сделок, о которых отцу лучше не знать. Я покупала его не для того, чтобы казаться красивее. Мне нужно, чтобы оно работало как надо.

Крой у него безупречный. Оно подчёркивает плечи и талию, но не выглядит вызывающе. В нашем городе это важно. Здесь слишком внимательно смотрят, слишком быстро делают выводы и слишком легко запоминают чужие ошибки. Если хочешь, чтобы тебя заметили всерьёз, нельзя выглядеть так, будто ты слишком старалась. Сдержанность производит больше впечатления, чем любой вызов напоказ.

— Лидия, ты ещё не оделась? Мы не можем опоздать к Холтам, — голос матери донёсся из коридора вместе со скрипом половицы.

— Уже почти всё. Я сейчас спущусь.

Дверь приоткрылась, и в зеркале появилось отражение матери.

На ней было ярко-синее платье с лишними оборками. Оно делало её фигуру тяжелее, а лицо — старше и усталее. От неё пахло цветочными духами — сладкими и слишком резкими для маленькой комнаты. Мама всегда думала, что яркое помогает не потеряться среди чужих. Я давно поняла обратное: в доме вроде дома Холтов яркость чаще выдает тех, кто слишком старается понравиться.

Она посмотрела на платье на кровати и нахмурилась.

— Ты правда наденешь это? Оно совсем простое. Тебе нужно что-то поживее. Ты молодая, на тебя должны смотреть.

— На меня и так будут смотреть, — сказала я.

Мама перевела взгляд на моё лицо, потом снова на платье.

— Ленард Холт сегодня будет в центре внимания. Такие вечера нельзя тратить впустую. Твой отец и так еле добился приглашения. Если всё пройдёт хорошо, нам, может быть, пойдут навстречу по мастерской. Так что, пожалуйста, Лидия, хоть сегодня не спорь.

Это уже звучало честнее.

Не про красоту. Не про “молодость”. Про выгоду. Про расчёт. Про то, зачем мы вообще едем в этот дом.

— Я не собираюсь ничего портить, мама, — ответила я. — И спорить тоже. Но это платье я выбрала не случайно.

— Иногда мне кажется, что ты нарочно всё делаешь по-своему, — тихо сказала она. — Будто тебе обязательно нужно показать, что ты умнее нас всех.

Я повернулась к ней.

— Нет. Просто я не хочу выглядеть так, будто слишком стараюсь.

Она поджала губы, но спорить не стала. Только подошла ближе и привычным движением поправила выбившуюся прядь у моего виска.

Жест был мягкий, почти машинальный. От него мне стало неловко. Не потому, что он был неприятен, а потому, что я не могла сейчас позволить себе размякнуть.

Сегодня вечером мне нужна была ясная голова.

— Спускайся скорее, — сказала мама уже у двери. — Отец нервничает.

Когда она вышла, в комнате ещё несколько секунд держался сладкий запах её духов. Я дождалась, пока стихнут шаги на лестнице, и снова посмотрела на своё отражение.

Теперь можно было закончить спокойно.

Я мысленно ещё раз прошлась по вечеру: как войти, с кем заговорить сначала, где остановиться, когда промолчать. Ошибаться было нельзя. Слишком многое зависело от того, какое впечатление я произведу в первые минуты.

Очищение.

Я плеснула в лицо ледяной водой из фарфорового кувшина. Кожа сразу отозвалась холодом, дыхание на секунду сбилось, зато в голове стало тише. Это помогало. Когда тело вздрагивает от холода, лишние мысли обычно отступают.

Под рёбрами уже знакомо сжалось. Зверь чувствовал моё напряжение и поднимался вместе с ним — не для драки, нет, пока рано, а для другого. Для внимания. Для той особой собранности, когда замечаешь то, что остальные пропускают: чужую заминку, едва уловимую смену запаха, слишком быстрое биение сердца. Сегодня от него нужна была именно эта часть.

Я вытерла лицо полотенцем и посмотрела на себя в зеркало.

Бледность меня не портила. Напротив. На фоне разгорячённых, ярко наряженных девушек я буду выглядеть спокойнее и строже. Иногда этого достаточно, чтобы тебя запомнили.

Маска.

На туалетном столике стоял маленький флакон духов. Дорогих. Настоящих. Не тех сладких ароматов, которыми пользовались почти все вокруг.

Я сняла крышку и вдохнула.

Сандал, бергамот, что-то прохладное, почти каменное. Запах был сухой, сдержанный, без малейшего намёка на приторность. Хорошо. Он не должен был заигрывать. Не должен был обещать уют или доступность. Только дистанцию, вкус и самообладание.