Как Приручить Соседа

Глава 6

Чтобы как-то отвлечься от непонятных мыслей, начал готовить лагерь к ночи. В костер подбросил дров, проверил, чтобы никто не оставил остатки еды снаружи — мало ли, медведь решит взять реванш. Рутина - лучший психотерапевт. Особенно, когда в голове кавардак и где-то рядом ходит девушка-лиса, которую, как оказалось и отпускать не хочется. Она исчезла в юрте сразу. Ни слова, ни взгляда. Мне оставалось только отвести глаза и сделать вид, что всё норм. Ну конечно. Отлично. Потрясающе. Почему бы и нет?

Сначала посетила шальная мысль и пойти спать в юрту к Медведю или Дэну. Но здравый смысл и мальчишеский азарт взял свое. Сам собой еще вел беседы когда залез в юрту и увидел, как она спит. Спокойно, беззаботно, с таким видом, будто вся эта история — про кого-то другого. Повернулась на бок, спряталась в одяло. Лисёнок. Я взял спальник и улегся на полу. Застегнулся до подбородка. Прокрутил в голове весь день. Потом — то, что было у костра. Потом — то, чего не было, но могло быть. И сразу решил: а не пошло бы всё это нафиг. Спать.

Сначала - тишина. Такая плотная, что кажется, можно потрогать. Но это обман. Стоит прислушаться - и она начинает раскрываться, как утренняя дымка над рекой. Где-то рядом журчит вода - та самая, ледяная, горная. Она не поёт, она разговаривает. Не торопясь, как старый шаман. Монотонно, вкрадчиво. Она знает, что ты всё равно её услышишь. Чуть дальше - плеск. Один, второй. Мелкий, как будто кто-то лениво забрасывает в воду гальку. Или… бобры, может? Или просто ветер играет с течением. Ветер. Он тут другой. Не шумит, а скользит. Шелестит по юрте, чуть ли не заглядывает внутрь. Пробегает по траве. Задевает тонкие натянутые верёвки. И те дрожат, поют свои нити. А потом — звук гейзера. Глубокое урчание из-под земли. Как будто планета проснулась раньше тебя и потягивается. Пар вздыхает, выходит тяжело, но с наслаждением. Звук тёплого давления, уходящего в небо. Ш-ш-ш-ш…

И вдруг — хлопок. Потом ещё. Кто-то хлопает тапками или ладонями по телу, отгоняя комаров. Кто-то бродит, явно не стараясь быть тише. Слышно дыхание. Уверенное, бодрое. И… голос.

Голос Медведя, громкий, уверенный, с командирским эхом:
- Подъём, морды и мордочка! Через час - выход! Кто не собрался - останется у гейзера вариться!

Все ворчат, но никто не сопротивляется. Потому что маршрут сегодня - серьёзный.
Мы постараемся сдулать восхождение. Потухший вулкан, старый и грозный. С него видно всю долину гейзеров - как на ладони. Говорят, утром, когда пар поднимается с земли, а солнце ещё не встало, можно услышать, как "дышит Камчатка". Слышно потрескивание камней, рёв глубин, звук, который не спутать ни с чем.

Я уже встал. Потянулся. Над головой — рассветный туман и облака, лениво ползущие по небу. Земля под ногами чуть тёплая. Гейзеры живут своей жизнью, даже когда мы спим.
Лисёнка уже нет в юрте. Интересно, о чём она думает этим утром?

Лагерь окончательно проснулся. Дым от костра расползался над травой, цеплялся за ноги, за рюкзаки, за волосы, впитывался в одежду. Всё пахло - камчатской сединой. Пар, дым, капли росы на носках ботинок. Воздух - прозрачный, как родниковая вода, и одновременно плотный, насыщенный. Я стою у огня, помешиваю овсянку в котелке. Не то чтобы фанат каши, но на холоде — идёт как родная. Сахара нет, зато кто-то добавил сгущёнки, и теперь в воздухе сладкий запах детства. Пацаны собираются в рваном ритме. Кто-то уже застёгивает обвязку, кто-то лезет за термосом. Кто-то зубы чистит, глядя на реку, как на зеркало. Разговоры идут фоном:

- Ты носки сушил у костра? Сгорели, нафиг!
- Слышали, ночью лисицу видели?
- Алиса, ты уверена, что хочешь вверх? Сегодня тяжело будет.

Она уже тут. Волосы убраны в тугой хвост, на щеках лёгкий румянец. Сидит у огня, ест кашу прямо из крышки котелка, зажмурившись от удовольствия. На ней - пуховка, на коленях - карта. Смотрит, разбирается в маршруте так, будто делала это десятки раз. Медведь бросает на неё одобрительный взгляд.

- Боец, - хмыкает он. - Так держать.

Я наблюдаю со стороны. Стараюсь быть нейтральным. Но как только она смеётся - тихо, с придыханием, - у меня внутри опять щёлкает. Слишком живое утро. Слишком она настоящая. Мне срочно нужно переключиться. Проверить ремни, закрутки, карабины. Что угодно - лишь бы не смотреть. Кто-то достал металлическую кружку, постучал по ней ложкой:

- Через 15 минут - выход! Кому в туалет, у вас последний шанс сделать это приятно и расслабленно. А в кустах - осторожно. Природа любит шутить.

Смех. Хлопки по плечам. Кто-то на ходу доедает, кто-то пьёт остатки кофе. Весь лагерь - как улей, но без суеты. Каждый знает своё место. Я бросаю последний взгляд на вершину - в утреннем тумане она похожа на мираж. Сегодня мы туда поднимемся. И, может, по дороге я всё-таки разберусь, что творится у меня внутри.

Первый перевал сделали после четырёх часов непрерывного подъёма. Никто не хлопал в ладоши, не кричал «ура» и не фоткался, будто мы Эверест взяли. Все просто молча сели. Кто - на камень, кто - прямо на землю, кто - встал, тяжело опираясь на треккинговые палки, и долго смотрел вниз. Там, внизу, клубилась серо-зелёная долина, как будто нарисованная неумелой акварелью. Река, та самая, у которой мы ночевали, теперь казалась тонкой ниткой. А лагерь - пылинкой, затерянной в этой необъятной тишине.

Кто-то плеснул воды из фляги в рот. Кто-то раскрыл батончик и жевал его, даже не ощущая вкуса - просто топливо. И только дыхание - тяжёлое, но живое - заполняло пространство вокруг. Никакой болтовни. Только шорох рюкзаков, щелчки застёжек, хруст веток под ботинками. Алиса села рядом. Не вплотную, но близко. Дышала чуть громче, чем обычно. Щёки розовые, волосынемного растрепались. Она сняла перчатки и положила ладони на камень - греется. Такая милая. Я так ею залюбовался, что пропустил момент когда она начала говорить и только на автомате уловил тихое: