Как приручить соседа дракона.

Глава 4.

Глава 4.

Совет прибрежных фей (и один дракон, которому нельзя злиться)

Лиссабонское утро, как всегда, пахло тёплой булкой и морской солью. С холма сползал розовый свет, трамвай “28” звенел внизу, чайки скандалили о своей чайкиной повестке. Ника поставила на плиту турку, и кофе в ту же секунду поднялся ароматом — не благодаря магии, а потому что она вывела пропорции до научной точности. Секрет: молоть чуть крупнее среднего, дать воде «выдохнуть», снять до бурления и добавить щепотку корицы. Кофе у Ники получался такой, каким хотелось жить.

— Не взлетай, — мурлыкнула она турке и дёрнула жалюзи.
На подоконнике сидел Дамиан, растерянно красивый в серой футболке и с влажными от душа волосами. На его шее мелькнула тонкая чёрная верёвочка с янтариной — та самая, «на заземление». Лицо спокойное, но глаза — как стекло на закате, в глубине огонёк.

— У тебя балкон прогрелся, — сказал он виновато. — На два градуса.
— Мы же договорились: минимум огня — максимум приличий, — напомнила Ника. — И без карамелизации перил. Наш кондоминиум тревожно-саркастичен.

— Вызвали, — отозвался он, кивая на телефон. — Срочное заседание «Совета по микроклимату“ кондоминиума. Подпись: «феи-уполномоченные».

Ника вздохнула.
— Понятно. Тётушки. Будут взвешивать воздух и пенять на «незаявленные потоки тепла».

Коворкинг, этаж третий, зал для собраний жильцов «Condomínio das Brisas»

На стене — выцветший плакат «Безопасность — наш спутник», на столах — пластиковые бутылки воды, в углу — вентилятор для вида (никогда не включается). Ряд кресел заняли они: четыре феи-пенсионерки. Не миниатюрные крылатые барышни, а очень реальные лиссабонские тётушки с аккуратно уложенными седыми кудрями, серьгами-колечками и вязанными накидками. Крылья — прозрачные, как дымок от гриля, то проявлялись, то исчезали. Внимательные, придирчивые, слегка божьи одуванчики — если б одуванчики умели письменно оформлять выговор.

— Senhora Вероника, senhor Арденн, — торжественно произнесла старшая, донья Селеста, поднося к глазам очки-лепестки. — Вопрос первый: «Тепловой пакт». Имеется?
— Имеется, — бодро ответила Ника. — Версия домашняя, некоммерческая, без возгораний и сквозняков.
— Не-ко-мер-че-ская, — протянула донья Флор, царапая пером по бланку. — А фотографии гриля с сардинами в сториз?
— Это было научное исследование источника жара, — безмятежно сказала Ника. — Сардины пострадали добровольно. И были съедены до последней косточки, что подтверждает уважение к ресурсу.

Донья Беатрис сдвинула очки:
— Senhor Арденн, объяснитесь. У нас имеются жалобы. «У моря пахло корицей и громом». «Скатерть на балконе моего внука самовоспламенилась тоской». «Воробьи перестали материться, а стали свистеть приличия». Что это?
— Побочные эффекты саморегуляции огненного дыхания, — ровно сказал Дамиан. — Я контролирую. Мой «поток» стабильный, выдох — в пределах нормы.
— Пределы нормы, — буркнула донья Лурдеш, — у нас на плакате. В кондоминиуме не место поэзии с температурой выше двадцати двух.

Ника подняла руку.
— Разрешите немного науки. Я веду журнал теплопередачи. — Она положила на стол распечатки: таблицы, графики, на полях — смешные стикеры («не чихай огнём», «обнимашки — не горелки»). — Смотрите: ночной режим — «тёплые ладони», утренний — «паровой поцелуй» (это когда чай быстро закипает, но не убегает), дневной — «сушка белья на норд-осте». Ни одного красного флажка.

— А запах корицы и грома? — не сдавалась Беатрис.
— Это когда он нервничает, — пояснила Ника. — Сладость + озон. Мы работаем над этим кулинарными методами.

— То есть… вы лечите дракона едой? — донья Флор прищурилась.
— Ага, — Ника улыбнулась. — Я же кулинарный блогер. Рецепт дня: «Суп-пацифист для пылкого соседа». Ингредиенты — тыква, апельсиновая цедра, щепотка перца, много терпения. Метод — медленный огонь. Очень медленный.
— Чтобы дракон не закипел, — хмыкнула Лурдеш. — Логично. У меня муж точно так же.

Дамиан тихо кашлянул огоньком (совсем капельку), феи синхронно метнулись погасить его взглядом. Он опустил глаза и, к изумлению Ники, сказал искренне:
— Я правда стараюсь. У меня… сложный сезон. Ночные сны шумные. Иногда я грею стены, чтобы не остыло внутри. Но я не хочу никому вредить.

В зале повисла пауза. Селеста смягчилась — по краю её крыльев прошёл тёплый розовый.
— Ну вот, — донья Беатрис заговорила тише. — Это по-человечески сказано. Пакту присвоим статус «условно благоприятный». Однако потребуется ревизия источников сырости. Крыша течёт, ветер ходит, как хочет, и кто-то должен отвечать.

— Я проверю крышу, — сразу сказал Дамиан.
— И не надо туда с факелом, — строго добавила Лурдеш. — Обмотайся своим янтарём.
— Обмотаюсь, — кивнул он.

— Второй пункт, — Селеста постучала пером. — Соседские отношения.
— Прекрасные, — сказала Ника слишком быстро.
— Строго профессиональные, — одновременно произнёс Дамиан.
Феи переглянулись с лицами людей, которые в этом подъезде видели всё, включая призраков налоговой.

— Так-так, — протянула Флор. — Тогда письменное подтверждение. Пункт третий: нецелевое использование тепла. В коридорах целоваться запрещено.
— Кто сказал «целоваться»? — вспыхнула Ника.
— Стена сказала, — сухо отрезала Беатрис. — Мы общаемся с конструктивом. Он жалуется на отпечатки горячих ладоней на краске возле лифта.

Ника закашлялась. Дамиан выглядел как человек, внезапно вспомнивший, что у него есть прошлое.

— Мы… проверяли акустику, — выдохнула Ника.
— Губами? — уточнила Лурдеш.
— Нууу… — Ника нашла лучший в мире кулинарный ответ. — Да.

Селеста сдалась и улыбнулась — широким материнским теплом.
— Ах, дети. Ладно. Делайте как хотите, но пусть пол не скрипит, кран не плачет и чайки не падают в обморок. Следующее заседание — через неделю. Принесёте пирог. Апельсиновый.

— Будет, — пообещала Ника.
— Без ликёра! — хором.
— Без. Честно.