Как приручить соседа дракона.

Глава 5.

Глава 5.

Чай с феями и немного одиночества

Ника проснулась от запаха — не кофе и не соли моря, а жареного теста и мелиссы. Внизу кто-то явно готовил завтрак.
— Дамиан? — прошептала она, сонно приподнявшись.
Ответом был звон посуды и фырканье.
— Если ты пришёл мириться…
— Ага, сейчас! — отозвался визгливый голос. — Ты думаешь, он бы стал возиться с мукой? Это мы, спасительницы твоего желудка!

На кухне её уже ждали три феи — пузатые, с крылышками, как у комаров в пижамах. Одна — в фартуке «Я — не волшебница, я хозяйка», вторая сидела на банке с вареньем, третья копошилась в сахарнице, поднимая сахарную бурю.

— Вы опять без спросу в мой холодильник?
— Он звал нас! — с достоинством сказала фея из сахарницы. — У тебя энергетика, как у вчерашней грозы — тревожная и сладкая. Мы подумали, тебе нужна каша.
— Из чего?
— Из души и немного гречки.
— Вы уверены, что душа совместима с молоком?

Феи захихикали.
Ника вздохнула, достала чашку. Её сердце упорно отказывалось верить, что Дамиан ушёл — не исчез, не испарился, а именно уехал «на объект».
«Объект», ага. Какая строительная фирма принимает архитекторов, у которых под кожей — чешуя?

Она отпила чай, слушая, как за окном шумит океан, и мысленно отметила: море — тоже упрямое, как Дамиан. Оно всё время возвращается, сколько бы раз его ни прогоняли.

Феи спорили — как правильно подавать жареное тесто: с корицей или с пыльцой жасмина.
— Ты слишком щедра с корицей, Эспера! Она, между прочим, возбуждает!
— А что? Пусть возбуждается, а то сидит как камень, тоскует по этому твоему ящеру!

Ника поперхнулась.
— Он не ящер.
— Для нас все мужчины — ящеры, только некоторые ещё не научились дышать огнём, — вздохнула старшая, Розина. — Но этот хотя бы симпатичный. Даже когда ворчит.

— Вы его видели?
— Мы видим всех, кто дышит жаром, — торжественно сказала Эспера. — Он странный. Слишком красивый, чтобы быть простым человеком, и слишком печальный, чтобы быть просто драконом.
— То есть вы всё знали и не сказали?
— Ты не спрашивала.

Ника стукнула кулаком по столу:
— Идеально. Мои феи — пассивно-агрессивные свидетели мистического сожительства.
— Мы — хранительницы ритуала, — поправила Розина. — И, кстати, когда он вернётся, ты должна быть при полном параде. Мужчинам нельзя показывать скуку. Даже если они в командировке межмирного масштаба.

---

День тянулся липко, как карамель.
На набережной туристы ели мороженое, лодки покачивались у пирса, чайки воровали булочки прямо из рук.
Ника гуляла вдоль воды и мысленно писала ему сообщения, которые, конечно, не отправляла.
«Ты обещал, что вернёшься.»
«Я слышу, как шумит воздух — это ты?»
«Твои чертежи оставили пыль, как память.»

Она села на каменную ступень, сняла босоножки и опустила ноги в воду.
Вода была тёплая, ласковая. Вдруг волна качнулась сильнее — и в лицо ей брызнула солёная капля.
— Ну привет, — сказала она в пустоту. — Если это ты — подай знак.

Ответа не последовало, но ветер разогнал облака, и на горизонте появился одинокий парус — тёмный, как штрих на акварели.
Ника улыбнулась, чуть дрожащей улыбкой.

---

К вечеру феи устроили «совет по спасению романтической катастрофы».
Они сидели на кухонном столе, как члены профсоюза ведьм.
— Первое: у девочки эмоциональная простуда, — заявила Эспера. — Нужно срочно влить в неё искру.
— Второе: дракон её чувствует, но не возвращается. Значит, либо боится, либо кто-то его держит, — добавила Розина.
— Третье: мы идём в бой!
— Нет, мы идём в бар, — поправила младшая.

— А ты, Ника, не смотри так! Нам нужен повод. Люди пьют, когда грустят, мы пьем, когда скучно. И вообще, может, у бара есть вай-фай в портал.

— В портал?
— Ну а что? Вдруг связь с другим миром ловит только в заведениях, где подают абсент!

Ника засмеялась. Впервые за день по-настоящему.

---

Бар под названием «У Синей чайки» находился на склоне над морем. Феи летали вокруг, как подсвеченные огоньки гирлянды, и ругались на аккорды саксофона.
— Кто придумал этот шум?
— Люди. Они называют это джаз.
— У нас бы за такое лишили крыльев!

Ника заказала коктейль с мятой и сидела, глядя на волны.
В какой-то момент музыка стихла, и кто-то рядом сказал низким голосом:
— Разрешите присесть?

Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина — высокий, в тёмной рубашке, с лёгким следом усталости под глазами. Голос — знакомый, но другой, чуть грубее, словно сорван ветром.
— Дамиан? — прошептала она.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой всё внутри сжималось.
— Добрый вечер, Ника.

---

Но феи, заметив его, шептались уже за спиной:
— Что-то с ним не так…
— Слишком холодный взгляд.
— И воздух вокруг… чужой.

Ника не слышала — она просто смотрела на него.
И только море знало, что это — не тот ветер, которого она ждала.

— Ты пропал, — сказала Ника, стараясь не показывать, как дрожат пальцы. — Я думала, ты… ну… у тебя же объекты.

— У меня всё под контролем, — ответил он, и в этой ровности что-то звякнуло, как ложка о пустой стакан. — Соскучился по твоим булочкам.

«Мой Дамиан сказал бы — по тебе, а булочкам похлопал бы по упаковке», — машинально отметила она и улыбнулась слишком резко.

Феи сгрудились светлой кучкой над стойкой бара, как три недовольные комментаторши чемпионата мира по неловким свиданиям.
— Он пахнет не так, — шепнула Розина. — Раньше от него тянуло жаром печи, а сейчас — как от щербета: холод и сахар.
— Щербет тоже неплох, — неуверенно пискнула младшая.
— Когда у тебя роман, а не стоматология, — отрезала Эспера.

Музыка взяла мягкий ход, саксофон сбился на легкомыслие. Дамиан — или тот, кто умел носить его лицо — сел напротив, положив ладонь на стол. Ника машинально поискала знакомую мозоль на основании большого пальца — след от карандаша и циркуля, которая всегда слегка царапала её кожу, когда он касался. Мозоли не было.