Как приручить соседа дракона.

Глава 6.

Глава 6

Пожарная тревога по-лисабонски

Снизу, из кафе на углу, тянуло подгоревшим эспрессо и корицей. Трамвай «28» жаловался на повороте, как старая скрипка, а через открытое окно влетали крошки морского ветра — солёные, бодрые, щекочущие ноздри. Я стояла на табурете посреди кухни, в фартуке с лисой, и раскладывала по банкам мёд с чили и лаймом для «крылатой глазури». По плану — ролик «Как запечь куриные крылья так, чтобы сосед дракон не ухмыльнулся, а выдохнул одобрительно». По факту — я пыталась не думать, что вчера мы с Дамианом целовались на лестничной площадке, и мир чуточку сдвинулся с места. В сторону, где пахнет жаром, цитрусом и… опасностью.

— Ника, дорогуша, — проворчала из дверей дона Бригида, величественно втаскивая в мою кухню свой неизменный хозяйственный пакет (вот уж что нелегально в Португалии — так это вместимость её пакета). — Я принесла тебе форму для нат — ту самую, чугунную. Но ты мне объясни: почему ночью у нас в доме пахло грозой?

Следом ввинтилась синьора Амелия, шляпа с пластиковой камелией наперекосяк, и тётя Пальмира, вязаная кофточка на распашку, блёстки на щёках (кто-то вчера снова перепутал баночку со стразами и солью).

— Мы, между прочим, голосовали, — сказала Амелия, вытаскивая из пакета свёрнутый в трубочку лист. — Протокол заседания жирным выделен: «Запретить взрывать страсти на лестничной клетке после 23:00».

— «И до 07:00», — торжественно дочитала Пальмира, — «за исключением случаев стихийных бедствий и вдохновения у жильцов творческих профессий». Ника, ты ж у нас кулинарный творец — значит, вдохновляйся быстро и тихо.

— Я… — я сделала вид, что выбираю между красным чили и копчёной паприкой. — Я вдохновляюсь тушением. Оно бесшумное. Почти.

— Вот-вот, туши, — обрадовалась Бригида. — И ему там скажи, — кивнула в сторону потолка, — чтобы не шумел крыльями. Мы знаем, что у него «складной зонт» на спине.

— Это не зонт, — огрызнулась Амелия. — Это анатомия. И вообще, мы за мир. Но если ещё раз от его дыхания поднялась моя дрожжевая опара, а потом упала, я приеду к нему на швабре.

Я уткнулась взглядом в маринад и не улыбнуться не смогла.

— Дам ему знать, — пообещала. — Только вы… протокол, может быть… без жирного шрифта? Мало ли, проверка из мэрии — увидят слово «крылья»…

— Мэрия у нас своя, — отмахнулась Пальмира, стукнула по столу молоточком для отбивных и ехидно подмигнула: — Мы — ТСЖ-феи, дорогуша. Территориальное Сообщество Женщин. И немножко волшебства.

Мы расселись — кто на табурет, кто на подоконник. Я разливала чай с мятой, феи распаковывали принесённые булочки, а за стеной кто-то шагал, размеренно и тяжело, как будто мир на плечах — лишняя ноша. Дамиан. У меня от одной этой походки теплеет где-то между рёбер.

— У него опять было, да? — тихо спросила Бригида уже без привычной бронзовой насмешки. — Ночью. Мы слышали вон там… — она коснулась виска. — Лёд по батареям шёл.

Я кивнула. Она кивнула в ответ — по-женски сдержанно, без лишних «ой». За это я их и любила — за их ворчливую, шумную, театральную нежность.

— Мы ему оставили на коврике травяной сбор, — буркнула Амелия. — Лаванду, зверобой, тёплую соль. И записку. Нормальную, без метафор. «Пей и спи».

— А если не уснёт? — спросила я.

— Тогда сводим его на фаду, — решительно сказала Пальмира. — Там все плачут — резко отпускает.

Я улыбнулась. «Отпускает» — слово про нас всех. Про Лиссабон, который всё время отпускает корабли — и принимает обратно. Про людей. Про драконов.

---

К обеду солнце расплавило крыши, в переулках пахло бельём, которое сушат прямо над головами, и жареной сардиной. Я настрогала лук для «bacalhau à brás», поставила картофель, упрятала в духовку лист с крыльями, и когда дом наполнился запахом лайма и дыма — в дверь постучали.

Не «стучат», а «постучали» — вежливо, с паузой, как люди, которые умеют ждать.

— Войдите, — крикнула я.

Дамиан появился в проёме, затеняя собой полкухни. Черная футболка, выгоревшие джинсы, мокрые волосы — видно, смыл ночь вместе с головной болью. И всё равно под скулами — тень недосыпа, в глазах — янтарные искры поверх стали.

— Доброе утро, — он чуть кивнул феям, как полагается перед светлейшим ТСЖ. — Бригида, сбор трав нашёл. Спасибо.

— Вот и умница, — фыркнула Бригида. — Садись. Мы тут обсуждаем твоё поведение.

— Моё поведение лучше обсудить в формате «неповторять», — устало сказал он и перевёл взгляд на меня. — Ника, пахнет так, будто ты доводишь соседей до преступления.

— Пакет для алиби в шкафу, — откликнулась я. — Посидишь? Я как раз снимаю.

— Посижу, — неожиданно ответил он, оперся плечом о холодильник и уселся на край стола, как у себя дома. На секунду мне захотелось отодвинуть банки, кастрюли, сковороду, все границы — и оставить ровно нас двоих. Опомнилась. Феи тут же прочли по глазам всё, что не было сказано, и синхронно откашлялись.

— Мы пойдём, — сообщила Амелия. — У нас внизу собрание. Расписание поливов в патио. Кому когда — драконам нельзя, они жарят листья.

— Я последний раз случайно, — честно сказал Дамиан. — И это был не огонь, а… тепло.

— Тепло-тепло, — пробурчала Пальмира, направляясь к двери. — А листья всё равно «аль денте».

Они ушли с морем шорохов, и стало тихо. Только духовка шептала. И сердце.

— Сосед, — сказала я, — если ты хочешь остаться «просто соседом», прекращай смотреть, как будто твой взгляд — гриль до средней прожарки.

— Соседка, — сказал он, — если хочешь остаться «просто соседкой», перестань пахнуть так, будто у меня в груди из щебёнки взошёл розмарин.

Я нервно хихикнула. Он тоже — совсем не по-драконьи, по-человечески. От этого стало легче.

— Обед? — предложила я. — Условие одно: ты ешь, я спрашиваю.

— Если наоборот?

— Тогда ты спрашиваешь, а я делаю вид, что не ем. Выбирай.

— Я ем, — сдался он.

Мы сидели у окна, на коленях — миски с картофелем и треской, крыльями в «крылатой глазури», зелёным салатом. Дамиан ел аккуратно, задумчиво, в промежутках между кусками ловя вилкой мои вопросы.