Как развестись с драконом и не влюбиться

6

Я заканчивала раскладывать продукты на кухне, когда вернулась Марфа. Я в красках пересказала ей историю с бароном. Старушка выслушала ее с хмурым видом, покачивая головой.

– Ох, Юлания… – тяжело вздохнула она. – Ты только приехала, а уже врага себе нажила. Нехорошее это дело.

– А что он и правда может какую-то комиссию привести? – спросила я, не веря в серьезность угрозы.

– Может, – Марфа бросила на меня краткий взгляд, будто удивляясь моей неосведомленности. – Если хозяин запустил свою собственность, его могут обязать ее продать. Отнять, конечно, никто не отнимет, но и цена будет… скромной.

– И как они поймут, что я плохо слежу за поместьем?

Марфа грустно взмахнула рукой, словно указывая сразу на все вокруг.

– Паутина под потолком, двор зарос, окна выбиты, крыша провалилась. Какие еще нужны доказательства?

– Но я только вернулась!

– Их это волновать не будет. – Марфа с досадой махнула рукой. – К тому же барон – человек властный. В последнее время он и, правда, очень разбогател. Может и на руку кому дать, чтобы решение комиссии его устроило.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но вместе с ней рождалась и решимость.

– Ладно, значит, надо заняться поместьем. Пора за дело.

Марфа осталась хлопотать на кухне с обедом, а я переоделась в простенькое платье и с воодушевлением взялась за уборку.

Первым делом вооружилась старой косой, найденной в небольшом сарае на заднем дворе, и взялась за траву возле крыльца. Здесь бурьян рос особенно густо, словно дразня.

Несколько взмахов и сухие стебли падали к ногам, но вскоре я почувствовала, как непривычные к труду мышцы рук и плеч начали ныть. Коса становилась все тяжелее. Пот струился по вискам и спине.

Обкосив небольшой пятачок, я решила заняться другим делом.

Теперь в ход пошли ведро, швабра и тряпка. Я мыла, скребла, терла, – сперва крыльцо, затем центральный холл. Паркет под ногами возвращал себе первоначальный цвет. Но работа продвигалась медленно. Часы тянулись, а я все еще возилась с углами.

Некоторые вещи оказались мне и вовсе не подвластны. Стоило поднять взгляд наверх, и в глаза бросались целые грозди паутины на белоснежной лепнине. Они тянулись мрачными, серыми гирляндами. Но достать их было невозможно: лестницы в хозяйстве почему-то не нашлось, а подручные табуретки выглядели слишком шаткими, чтобы рискнуть.

Я вытерла пот тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула. Да, работы предстояло море.

Вскоре Марфа позвала к столу, мы пообедали похлебкой, которая показалась настоящим пиром после активной физической работы.

Отдохнув, я снова засучила рукава. В этот раз ко мне присоединилась и Марфа. Вместе мы принялись за окна на первом этаже: я мыла, она – вытирала насухо.

Стекла поскрипывали под тряпкой, и вскоре первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь чистые окна, озорно заиграли на полу.

К вечеру я едва держалась на ногах: руки дрожали от усталости, плечи ныли так, будто я целый день таскала каменные плиты. Но в душе теплилась тихая гордость. Ведь каждый очищенный метр возвращал поместье к жизни.

Дело двигалось, пусть и медленно.

Когда солнце уже клонилось к закату, к нам забежал плотник, чтобы снять со спальни замеры. Сразу после его ухода, я легла спать, так и не дождавшись ужина. Я слишком устала.

На следующее утро я проснулась с первыми лучами солнца и сразу задрала сорочку, чтобы проверить: не появилось ли на теле новых надписей.

Сердце гулко ударило, пока я рассматривала себя со всех сторон. Но нет, все оставалось по-прежнему. Лишь одинокая строка вязи пробегала чуть выше пупка.

Я удовлетворенно выдохнула. Может, больше ничего и не появится? Может, это просто… отметка. Знак о том, что в этом теле живет новая душа.

Жаль, спросить об этом было не у кого. В груди жила твердая уверенность: ничего нормального в этой надписи нет, и расспросы принесут только лишние проблемы.

Марфа уже ушла на работу, и в поместье было тихо. Я наскоро сделала себе бутерброд с сыром и отправилась на улицу.

Взяв в руки тяжелую косу, я, кряхтя и морщась, снова вступила в бой с бурьяном, стараясь прокосить дорожку до ворот.

Работа шла медленно, трава сопротивлялась, коса выскальзывала, а руки ныли. Но отступать я не собиралась.

У ворот я увидела барона. Он прогуливался вдоль моего забора, заложив руки за спину и с усмешкой наблюдая за моими стараниями.

Даже издали было заметно злорадство в его глазах. Я почти слышала, как он мысленно торжествует: «А-ну ка посмотрим, как ты одна справишься с таким хозяйством».

А вдруг и правда не справлюсь? Лишних денег, чтобы нанять людей, не было. Я уже не говорю про ремонт окон и крыши.

От этой мысли во мне вскипала злость, а взгляд упал на кольцо связи, оставленное драконом. Может, связаться с Танредом? Он же мой муж. Пока еще…

На миг я почти поддалась соблазну. Позвать его, попросить помощи или хотя бы совета. Да даже просто услышать его голос. От этой мысли по телу побежали приятные мурашки.

– И не думай! – сказала я сама себе вслух. – Справлюсь без этого изменщика.

Я с новым рвением ухватилась за косу.

Когда дорожка до ворот была выкошена, я вернулась в поместье и взялась за тряпку. Надо же как-то разнообразить свой день!

Я снова принялась за уборку комнат на первом этаже. Пусть они и стояли пустыми, но мне хотелось, чтобы в них чувствовался не затхлый дух запустения, а чистота и свежесть.

Вскоре ко мне присоединился Габи. Сперва я обрадовалась его компании, все же не одной тряпкой махать. Но очень быстро поняла, что его присутствие скорее мешало, чем помогало.

Стоило мне опустить швабру на пол, как котокрыл с азартным блеском в глазах прыгал на нее, решив, что это новая забава.

Габи то путался под ногами, то взлетал под потолок, радостно виляя хвостом, и тут же стремительно пикировал, чтобы вцепиться в тряпку.