Как развестись с драконом и не влюбиться

9

Я резко поднялась со ступенек, подавляя внутренний поток паники. Значит, барон сдержал угрозу. Явился.

Глазки Ланселя забегали по двору. В них мелькнуло недоумение, неверие, а следом и ярость. Он явно рассчитывал увидеть здесь бурьян, который недавно вызвал у него волну брезгливости. А вместо этого перед ним простирался ровный, ухоженный газон, пересеченный аккуратной каменной дорожкой.

Мужчины из комиссии одобрительно закивали и, переглянувшись, достали из папок бумаги и что-то записали.

– Вы просто не все видели, – зло процедил барон.

Я же выпрямилась, расправила плечи и, пряча бурю эмоций под дружелюбной улыбкой, шагнула вперед.

– Доброго вечера, господа, – как можно милее поприветствовала я. – Меня зовут Юлания, я хозяйка этого поместья. Могу уточнить цель вашего визита?

Мужчины из комиссии вновь переглянулись, словно не ожидая такой вежливости, и, слегка смутившись, засуетились: папки с бумагами захлопнулись, ладони неловко потерлись о сюртуки.

Наконец, один из них сделал шаг вперед и представился:

– Комиссия по благоустройству и санитарному надзору земельных владений.

Его напарник, долговязый с носом-крючком, поспешил добавить:

– Простите, госпожа, но от вашего соседа поступила жалоба. В обращение сказано, что вы не справляетесь с содержанием территории и подвергаете соседей опасности: разводите тараканов и крыс.

Я невольно улыбнулась и, скользнув по Ланселю взглядом, заметила, как тот сжал губы в тонкую линию.

– Смею вам заверить, это не так, – произнесла я с легкой иронией в голосе. – Я не так давно вернулась в поместье и, признаюсь, быт еще не полностью налажен. Но чистота и порядок – это приоритет. В первую очередь для меня самой. Поэтому, уверяю вас, ни о каких крысах и речи быть не может.

– И все же мы должны проверить, – неуверенно проворил долговязый, еще раз окидывая взглядом мой идеальный дворик.

– Разумеется, – я мягко отошла в сторону, указывая на дорожку, что вела прямо к крыльцу. – Прошу, убедитесь сами.

Представители комиссии чинно последовали к входу, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Барон же неожиданно отстал, оторвался от всеобщей процессии и бочком, словно воришка, сменил маршрут.

Он подошел к углу дома, где ночью бушевал пожар. Остановился и ошарашенно уставился на стены. На его лице явственно проступило удивление, а затем, будто желая окончательно убедиться в том, что видит, он провел пальцем по камню. Прищурился, посмотрел на руку, ожидая увидеть следы копоти.

Его выражение, когда палец остался чистым, дорого стоило.

Я злорадно улыбнулась, наблюдая со стороны. Так-так-так, барон. Значит, я не ошиблась. Это было твоих рук дело.

Лансель скривился, словно проглотил что-то кислое, и последним скользнул в распахнутые двери поместья.

Комиссия тем временем одобрительно обсуждала мой дом:

– Чудесное поместье, добротное… Такое еще не одну сотню лет простоит.

Я согласно кивнула, чувствуя, как внутри поднимается теплая гордость.

– Мебели у меня немного, – сразу призналась я, распахивая двери главного зала. – Пока обжито всего несколько комнат. Остальное в пути, я уже кое-что заказала. Но чистота в каждом уголке.

– Главное, чтобы санитарное состояние соответствовало нормам, – отчеканил долговязый, явно цитируя строчку из своей должностной инструкции. – То есть: чистота поддерживалась на должном уровне, следов запущенности не обнаружилось, и, в особенности, отсутствовали грызуны и прочие вредители.

– Прошу, удостоверьтесь сами. Никаких грызунов.

Мужчины прошлись по коридору, открывая двери, заглядывали в комнаты.

Больше всех старался сам барон. Его глазки метались по углам. То ли он усердно пытался найти грязь, то ли мысленно приценивался к моему дому, представляя, как станет его владельцем.

Он даже достал из кармана белоснежный платок и с усердием водил по стеклам, паркету и резным перилам лестницы.

В какой-то момент он даже, изловчившись, протиснул пальцы в щель между дверью и косяком. Вытянул платок и торжественно посмотрел на него.

Платок остался безупречно белым. Да, мои тряпочки поработали на славу.

Краем глаза я наблюдала за его тщетными потугами и едва заметно усмехалась.

Впрочем, осмотр поместья продолжался недолго. Члены комиссии прошлись по всем трем этажам. Они выборочно заглядывали в комнаты, делая пометки. В конце концов, долговязый важно произнес:

– Что ж, видно, что чистота поддерживается на должном уровне. Полы натерты, порядок образцовый. Придраться решительно не к чему.

– А задний двор! – возмутился барон, тыкая в окно. – Видите, как там все заросло?

– Да, я не успела там еще скосить, – спокойно призналась я.

– Ну, успеете, – кивнул долговязый. – Главное, что в доме порядок и крыс, о которых сообщалось, – на этой фразе он сделал особенный акцент, смеряя барона недовольным взглядом, – не обнаружено.

– А выбитые окна? Проваленная крыша? – не унимался Лансель.

– Уверены, госпожа в курсе проблем своего поместья. Но они не имеют отношения к санитарным нормам. – Устало проговорил коренастый, протягивая мне бумаги для подписи. – Вот, распишитесь.

Я взглянула на лист, где значилось: «Претензий к содержанию не обнаружено». Осторожно, с трудом вспомнив фамилию мужа, вывела: Юлания Эргилар.

– Отлично, – удовлетворенно выдохнули члены комиссии. Было видно, что они сами уже устали и хотели побыстрее завершить визит.

Только барон не унимался:

– А сарай? Давайте заглянем еще и туда?

– Угомонитесь, Лансель, – проворчал долговязый. – Видно же, что здесь все в полном порядке.

Он поклонился мне чуть любезнее, чем требовалось по этикету:

– Всего доброго, Юлания.

С этими словами комиссия удалилась.

– Как ты это сделала? – прищурился барон, когда мы остались стоять вдвоем на крыльце. – Я же видел, каким был этот дом…

– У женщин свои секреты, – загадочно улыбнулась я.