Как рождаются Демоны

Глава 2 - Оковы желаний

  Я часто смотрю в окна, наблюдая за прохожими,  за многие годы понял лишь одно  —  всему приходит конец: будь то любовь, надежда, вера, радость или печаль. Даже день сменяется ночью. Но почему мне так тяжело воспринимать этот день, этот мир, который стал мне до боли отвратен. Непреодолимое желание что — то изменить съедает меня изнутри. 

  Давно уже в этих окнах я не вижу счастливых взглядов. Лишь пустые глаза прохожих, обременённые тяжестью этой тусклой жизни, в них тонет даже жажда перемен. В них погасло всё. Осталась лишь боль остывших желаний. Неизбежность смирения и исход, исход который неотвратимо приближается  —  смерть. Осталось лишь в ожидании бороться за возможность хоть на миг вырвать у этого серого плена частичку счастья. И в  этом противостоянии каждый в итоге проигрывает. Как результат, мы потерялись в пылу этого сражения, позабыв о человечности, а люди стали оправдывать свои действия высшим благом. Блядство  —  любовью, предательство  —  важностью своих целей, а эгоизм  —  ранимостью души; жестокость тем, что таков этот мир. И эти люди требуют к себе уважения, они считают себя достойными любви, понимания. Уверившись в том, что этот мир жесток и в нём нет и капли справедливости, они решили идти по головам, презирая всё человеческое. 

  Я смотрю в эти окна, и пытаюсь понять, как всё изменить. Как не сойти с ума.

Снаружи сиял пейзаж зимнего города. Виктор, не отводя взгляд, вдохнул тяжёлый дым сигареты и на момент задержал дыхание, чтобы сполна ощутить, как никотин расходится по его венам. Закрыл глаза, поднял голову вверх и тяжело выдохнул дым, который, оставив яд в крови, устремился вверх наполняя комнату. Он снова глянул в окно,  оперевшись ладонями на подоконник.

— И как же так жить… Как... 

  Раздался стук в дверь. Виктор уже знал, что это его брат пришёл к нему, ведь он со дня на день должен был приехать в город, но всё же спросил:

— Кто там?

— Открывай давай, это твой старший братан пришёл! Ты чего там, не узнал меня? Бу-га-га.

  Виктор, открыв дверь, закричал:

— Санёк, братааан, здаровааа!!!  —  На его лице появилась улыбка.

— Лови пятюню!  —  прокричал Александр.

 Хлопок ладоней разнёсся эхом по подъезду.

— Привет, Саня, давно не виделись. 

— Виктооор, ну наконец то.

— Как работа у тя?

— Да, вернулся вот. Ты как к психологу ходишь, не пропускаешь?

— Да, хожу, конечно, но толку мало.

— Почему мало, ты явно чувствуешь себя лучше, чем раньше.

— Есть немного, но всё же... Ты надолго в город?

— Насовсем.?

— О как, это уже хорошо, а то сколько можно, пора жить на одном месте уже.

— Чтооо, ты меня поучать будешь? Ты же младший  —  ты должен слушаться меня, это я должен советы давать.

— Это почему я младший, ты родился на три минуты раньше всего-то!

— Вот-вот, я на целых три минуты старше!  —  Александр улыбался, не скрывая радости встречи. —  Три ,три, трииии минуты, Витёк!

— Саня, что-то ты уже надоел. Обратно не хочешь уехать в командировку?

— Нет-нет-нет, с ними покончено.

  Виктор тоже, не скрывая радости, закричал и  с разбегу ударил Александра подушкой.  —  Добро пожаловать домой братанчик!  —  Завязалась ребяческая потасовка, сопровождавшаяся бешеным смехом и криком, который вызывал недоумение соседей.

—  Всё -всё, Саня, мне на работу надо, и вообще, кто в такую рань приезжает!

—  Ну, прости, решил сразу зайти, пока отосплюсь и всё в этом духе. А так уже увиделись. Я тоже пойду, пока что. Давай на связи. Придёшь, позвони. 

— Хорошо, Сань. 

  Александр пошёл домой. Виктор же, собравшись на работу, выкурил ещё одну сигарету и отправился в путь. Промелькнула в голове мысль: ”Ветхий подъезд  —  первое, что я вижу по утрам, и он однозначно не внушает оптимизма.” Как только Виктор вышел из здания, его ослепило солнцем морозного утра.

 “Дышать достаточно тяжело.” —  Виктор, окутав лицо шарфом, продолжил путь. Он сел в маршрутке возле окна и снова окунулся в свои мысли.

— “Разве этот мир может быть столь плохим, как я его вижу, почему все они мне так отвратны? Вроде обычные люди. И в тоже время, все они  —  лжецы и лицемеры, неспособные принять своих изъянов, вечно оправдывающиеся...” Поток мыслей оборвал внезапный крик.

  Резкий удар и скрежет металла вернул Виктора обратно в реальность. Осколки разлетевшегося разбитого стекла, рассекая одежду, словно лезвием, рвали плоть на его лице. Глаза пронзило болью, которую он ощутил каждой частицей своего сознания. Крик пассажиров заглушил звон в ушах. Окровавленный Виктор кричал, но не слышал своего голоса. Пытаясь открыть глаза, он вопил:”Я не вижу ничего, вашу мать!“  —  разрывая горло на хрип, хватая руками пространство, пытаясь нащупать хоть кого-то рядом… Многие люди были без сознания, другие же просто не слышали его, как и он их. Не выдержав боли, он также потерял сознание.

  На перекрёстке в них врезался куда-то спешивший КАМАЗ. Маршрутку от удара смяло словно карточный дом. Водитель Камаза вышел наружу, не получив никаких увечий, лишь машину помяло, и еле держась на ногах,  поплёлся к разбитой маршрутке. Осмотрев её, он достал из кармана чикушку. Резким движением, открутив крышку и подняв бутылку вверх, прокричал: “Да и похер, все там будем!”  —  И без капли сострадания и страха, жадно выпил алкоголь. А после разбил пустую бутылку об асфальт, сопроводив это всё лёгким вздохом. 

  Послышался вой сирен. 

  Виктор очнулся уже в больнице. Рядом сидел его брат.

— Очнулся, слава те Господи.

— Сань, ты тут? Я не вижу ничего. Что произошло?  —  Виктор панически заметал руками, хватая пустоту..

— Какой-то пьяный алкаш врезался в вашу маршрутку...

  Виктор резко вскочил с кровати и ринулся вперёд, но, споткнувшись о тумбочку, упал.

— Успокойся, Вить.  —  Александр подхватил его, помогая подняться.

  Виктор сорвался на крик: