Как скажет Колин

Глава 5

- Мисс, мисс! Вас хочет видеть леди Уикедхант. – Взглянув на возбужденное лицо Сюзеты, я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и принялась перебирать в памяти все последние поручения Колина. Неужели из-за того ковра? А может, нашли осколки фарфоровой балерины в вазоне?

- Ты знаешь, зачем? – тихо спросила я.

- Нет, мисс, но догадываюсь, - поигрывая ямочками, выпалила она. – Сегодня ожидаются гости с детьми, а вас мисс Стокинг в прошлый, да и в запрошлый раз хвалила…

Она выразительно повела бровями, и я, сообразив, что имеется в виду, заразилась лихорадочным настроением.

Догадка полностью подтвердилась: сэр Филипп и леди Уикедхант желают наконец официально представить меня своим приятелям, наслышанным об их воспитаннице, но видевшим её лишь мельком в церкви, иначе начинают уже строиться «нелепые предположения об умственных расстройствах и врожденных уродствах, вроде косолапости».

Возвращаясь к себе, я чувствовала дрожь нетерпения с изрядной примесью страха. Вместо запланированного занятия по арифметике мисс Стокинг, которой леди Уикедхант любезно вручила список гостей, повторяла со мной титулы и как следует обращаться и кланяться каждому из присутствующих.

Я едва помню гостей: шуршание жесткой парчовой ткани, запах свечей, духов и помад для волос. Какая-то старая леди, приставив к глазам лорнет, все твердила: «Майн гот! Прелестно, Анабелла, просто прелестно! Полная ординарность, но прелестно!» Зато я хорошо запомнила одобрительный взгляд сэра Филиппа и момент, когда леди Уикедхант милостиво произнесла:

- Теперь можешь поиграть в саду с остальными детьми.

Спускаясь по ступеням во двор, я радовалась, что мне разрешили по случаю приезда гостей снять корсет, и огорчалась, оттого что следы от ветрянки ещё не до конца сошли – остались мелкие метки, уже не заразные, по заверению доктора Шлехтера, но мало симпатичные. Клотильда ободряюще мне улыбнулась, но и она заметно нервничала.

С нарастающим волнением я приблизилась к шумной компании детей, играющих кто в мяч, кто в бадминтон, и остановилась, не зная, как вступить в игру. Проблему решил Колин. Отбивая волан, он заметил меня и приветственно вскинул ракетку:

- Мышка! Эй, все, внимание, поглядите, кто к нам пожаловал!

Игры мигом прекратились, и меня окружили дети: самый младший мальчик ещё носил платьице, а наиболее взрослой девочке на вид уже сравнялось двенадцать. Все они странным образом походили на уменьшенные копии тех людей, от которых я только что вышла. Возможно, из-за нарядов, во многом повторяющих родительские, вплоть до фасона и расцветки, или же выражений лиц.

- Помните, я вам рассказывал о воспитаннице отца? – продолжил Колин.

- Так это она?

- Какое смешное платье!

- А почему она молчит?

- Смотрите, какая у неё кукла…

- Её правда зовут «Мышка»? – последний вопрос задала Виктория.

Голос у неё звучал, как самый мягкий фортепианный пассаж мисс Стокинг, а вблизи она выглядела ещё прелестнее: от свежего воздуха щеки окрасились нежным румянцем, как приправа к мягонькой белой коже, перья на шляпке красиво колыхались, а глаза казались выстеленными изнутри бархатными незабудками.

Я неуверенно посмотрела на Колина.

- Можешь ответить, мышка, - разрешил он.

- Нет, я Софи, - ответила я.

- Тогда почему тебя называют Мышкой? И что у тебя с лицом?

Ответить я не успела, потому что Колин, которому, видимо, надоело такое внимание к моей персоне, снова перехватил инициативу:

- Потому что она такая же послушная, как дрессированные мышки! Ну-ка, покажи им, покрутись на месте.

Под ложечкой противно засосало. Я опустила глаза и вцепилась в Клотильду. Лицо и шею затопило жаром, зато пальцы увлажнились и стали неприятно холодными.

- Разве я не велел тебе покружиться на месте? – донесся сквозь шум крови в ушах недовольный голос Колина. – Как та фарфоровая балерина.

Сердце, судорожно трепыхнувшись, рухнуло в пропасть. Я покорно встала на цыпочки и повернулась вокруг своей оси, не отрывая глаз от вызелененных кончиков туфель.

- Она что, совсем глупая? - раздался мелодичный голосок Виктории, когда я сделала полный оборот и остановилась.

Но у остальных это вызвало бурю восторга и шквал новых предложений:

- А пусть попрыгает на одной ножке!

- Полает, как собака!

- Поест травы…

- Наберет грязи в подол!

- Принесет мяч!

 Они смеялись, перебивали друг друга, толкались и дергали меня за платье. Вскинув глаза, я начала медленно отступать к дому, а они шли за мной, продолжая весело галдеть. Лица мешались в хоровод, кровь в висках стучала все быстрее, дыхание стало громким, прерывистым. Мои глаза перебегали от одного к другому, но видели всюду только раскрывающиеся рты и протягивающиеся руки. Они напоминали воробьев, с криком дерущихся за корку хлеба. А тот, кто небрежно бросил её, с удовлетворением наблюдал за своей стаей со стороны.