Как соблазнить дракона

Глава 5. О лесной деве

Не раз и не два, пробираясь меж холмов, на поверку оказавшихся курганами, Марфа корила себя за принятое решение. Могильник — вот чем оказалось это место, укрытое искусным колдовством. Должно быть, раньше здесь покоились до поры волхвы: местные капища несли на себе тревожные знаки, подсвеченные таинственным, неживым огнём, из чего княжна заключила, что кого попало тут не хоронили.

Но что-то помешало их вековому сну, и бледной, как смерть, Марфе приходилось красться меж плетней заборов и молиться, чтобы поющие в тумане не обратили на чуждую гостью внимания.

Жуткие образы просматривались сквозь туман, когда костры, пылающие синим огнём, вспыхивали посреди капищ. Здесь собралась практически вся ведомая княжне нечистая сила: высокая тощая одноглазая старуха, вся изломанная и являющаяся Лихом, чьи длинные, седые волосы, растянутые по камням вокруг, чесали гребнями скелеты-костомахи. У другого костра человек с черепом лося вместо головы танцевал с чертовой дюжиной упырей, выбравшихся из соседних же могил. На третьем кого-то жарили, и Марфа поначалу прониклась сочувствием, но затем расслышала, как жертва на чём свет стоит костерит своих мучителей, веля тащить побольше дров и крутить поживее.

Княжне оставалось лишь качать головой, креститься и шаг за шагом пробираться дальше, опасаясь сойти с тропы и провалиться в невидимую среди тумана яму разрытого кургана. А таких вокруг хватало с избытком: кажется, Мать-Земля извергла из чрева всех, кого местные жители заботливо укладывали в могилы веками.

Хорошо, что тропа, пусть и шла вверх, оказалась вполне ровной, и идти по ней было легко. Приходилось то и дело припадать к земле, пережидая, пока очередной упырь пройдёт мимо, но после безумного бегства по скалам это испытание не казалось тяжким. Тем более что тропа вела её куда надо — к горе.

Понемногу туман начал сходить, и Марфа возликовала, увидев новую воротину, знаменующую край проклятого могильника. Вдоль крайнего кургана тянулся узкий, но быстрый ручей — ещё одна защита, отрезающая её от остающихся за спиной ужасов.

Княжна поспешила вперёд, перемахнула через ручей и не удержалась от смеха, ощутив ни с чем не сравнимое облегчение. Она зашагала вдоль ручейка, рассудив, что будет неплохо пройти столько, сколько сможет, прежде чем усталость свалит с ног.

Суседко появился рядом, сплетясь из теней, и легонько уткнулся в ногу боком, молча выказывая воспитаннице поддержку и похвалу за храбрость.

Не прошло и часа, как они вышли к лесному озерцу. Берег густо зарос осокой и мхом, а на противоположной стороне чернел остов упавшей сосны, напоминающий протянувшее когти к небу чудище. Рядом с ним ютилась полуразвалившаяся охотничья заимка — несколько скреплённых жердей, прикрытых берестой. Решив, что это добрый знак, Марфа собрала хворост и с трудом добыла огонь с помощью кресала и трута.

Костёр занимался нехотя, словно сама тайга сопротивлялась теплу и свету. Но упрямая княжна не сдавалась, и вскоре языки пламени зализали сучья, отбросив тени на стволы деревьев. Марфа сидела, прижав колени к груди, и рассматривала чёрную гладь воды. Оттуда на неё глядело собственное отражение: усталое, перепачканное землёй лицо с широко раскрытыми глазами, в которых плясали отблески огня. Где-то далеко, в горах, прокричала незнакомая ночная птица, и эхо подхватило её крик, разнеся по всему лесу. Суседко привалился сбоку, уютно мурлыча, словно самый обычный кот.

Марфа достала из узелка последний кусок сала, насадила на прутик и принялась поджаривать над огнём. Уютный запах съестного напомнил о доме, и в животе заурчало.

Подержав ломоть над огнём ещё немного, пока корочка не начала золотиться, княжна сняла его и, уложив на остаток хлеба, осторожно откусила. Еда отдавала горечью дыма, но всё равно грела изнутри. Укутавшись в плащ, Марфа ужинала под убаюкивающий треск сучьев.

— Мы почти дошли, — тихо произнесла она, не сводя взгляда с огня, — скажи мне, где искать вход в логово змия?

Кот лениво вытянул передние лапы, зевнул широко, сверкнув мелкими острыми зубками, и только после этого соизволил ответить:

— Эх, княжна, кабы я знал… уж давно повёл бы тебя тропой верной. Лес велик, Плохая гора широка, а чары Горыныча хитры и крепки — отводят незваных гостей от чертогов.

Марфа нахмурилась:

— Но ты же чуешь колдовство. Ведьмины обереги, клады, заговорённые источники, духов… А это не можешь?

Суседко ударил хвостом о землю и посмотрел на неё почти с укором:

— Чары Горыныча не чета деревенским ведьминым наузам с верёвочками да узелками. Они старше этих гор. Могучи. Видишь скалу — тотчас забываешь об этом. Идёшь себе по тропам и не понимаешь, что прошёл у самого порога. Как Леший промеж пяти сосен плутать заставит, так и Горынов сын над всем Камнем властвует.

Княжна задумалась, стиснув пальцами колени.

— Стало быть, придётся полагаться на удачу?

Суседко боднул её в руку, напрашиваясь на ласку.

— Поспрашиваем горных духов, авось подскажут, где приметы с твоей книжки искать.

Марфа устроилась на подстилке из еловых веток, укрывшись платком. Терпкий аромат смолы, смешанный с дымом, постепенно убаюкивал сознание. Усталость накатывала тяжёлыми волнами, затуманивая мысли.

Слова домового не сломили упрямый дух.

Первые лучи солнца принесут новый день. С новым днём явится ещё одна возможность. А если не завтра, то послезавтра, если не с первой тропы, то с десятой. И так до тех пор, пока она не достигнет своей цели. Об иных исходах княжна даже не думала.

Марфа крепче замоталась в льняную ткань, слушая, как неподалёку ухает филин. Над тёмной гладью поднимался лёгкий туман, из которого доносился тихий плес беснующейся в камышах рыбы.

— Спи, девица, — промурлыкал Суседко. — У вод этих свой хозяин, и на нас он зла не таит.

Сон накрыл княжну быстро: вязкий, тягучий и беспокойный. В нём переплетались ожившие тени, шёпот, доносившийся из глубин земли, и огонь высоко в горах, то вспыхивавший, то угасавший, словно змий знал о её приближении и издевался.