Как соблазнить дракона

Глава 6. О встрече с хозяином гор

Сбор немногочисленных вещей не отнял много времени, и уже спустя десяток минут Марфа ступила на узкую звериную тропинку, вьющуюся змеёй вдоль ручья. Вода бежала весело и шумно, переливаясь по камням и сверкая на солнце тысячами бриллиантовых брызг. Ждать, пока тело обсохнет, княжна не стала: близость цели гнала вперёд, заставляла не обращать внимания на липнувшую к спине косу или гудевшие после заплыва мышцы. Только присела у бережка, над травой, чтобы вытереть нож утопленницы от грязи. Было любопытство: что за мастер сковал вещицу, которой оказались нипочём годы на дне. Пришлось поработать песком, соскребая серую корку.

Глаза Марфы округлились, когда металл, извлечённый на свет из-под слоя тины, оказался не ржавым железом или зелёной медью, а серебром, пусть и тёмным от лет, но сохранившимся вполне славно.

— Попался бы он нам раньше, — вздохнула она, надеясь, впрочем, что в будущем надобности в оружии не возникнет, и приладила то к ремешку налучья.

По мере восхождения поток набирал силу. Здесь, у озера, тот разбился на множество мелких ручьёв, составляющих озерцо, но выше по склону Плохой горы он, ещё не растеряв силу, дарованную другими, более мелкими ручейками, превращался в узкую, но быструю речку с искрящимися на дне камнями и кружевом пены на поворотах. Взобравшись на очередную излучину и глянув вниз, княжна была готова поклясться, что видит отсюда едва ли весь свой путь за последние дни: и крутые увалы, и лысые курганы могильников, и даже приметную могучую сосну, под которой довелось пережить первую встречу с волколаком. И над всем этим — безраздельно властвующее море тайги, расступающееся лишь перед верхушками скал да блестящими на солнце водными бликами озёр и болот.

Марфа побрела вверх. Тропа то резко поднималась, заставляя карабкаться по каменистым уступам, то спускалась к самой воде, где требовалось проявлять чудеса сноровки, перепрыгивая по мокрым валунам. Суседко бежал впереди, его рыжая шкурка ярким пятном выделялась на фоне серых камней и изумрудной зелени.

За очередным поворотом открылась картина, от которой у княжны перехватило дыхание.

Река низвергалась с высокого каменного уступа, поросшего тёмным мхом, величественным многоруким каскадом: белая пенная вода с рёвом падала вниз, разбиваясь о чёрные, отполированные камни. Набравшись смелости, Марфа двинулась искать вход, но Суседко под ногами вдруг взвился, закрутился на месте и выгнул рыжую шерсть, предупреждая об опасности. Она только и успела, что схватиться за лук, поблагодарив себя за предосторожность: тетиву изготовила к стрельбе заранее, пусть и не в полный натяг.

— Где… — начала было княжна, но ответ оказался получен быстро, когда из-за ближайшего камня на неё вылетела лохматая туша.

Домовой прыгнул наперерез, одним движением из простого домашнего кота став скопищем живых теней: в их сполохах проявлялись лики древних старцев и дюжих молодцев — всех тех предков, что веками хранили и сторожили род, наблюдая за потомками из Нижнего Мира. Призрачный сонм налетел на недруга, мчащегося к Марфе, сшиб с ног, и тот отозвался гневным, диким рёвом, размахивая руками в попытке отогнать духов. Тут княжна и приметила: перед ней страшный, грязный и рычащий зверем человек, а не очередная нечисть. Так, во всяком случае, казалось, пока чудище не поднялось на ноги вновь, вырываясь из призрачной хватки духов. Те старались от души: Суседко прыгнул на грудь чужака, и каждому удару его лапы вторил взмах кого-то из предков, но то, что должно было свалить даже дюжего мужика, лишь шатало этого дикаря.

Совладав с тетивой, Марфа наложила стрелу, готовясь пустить в дело, но помедлила — боялась попасть в друга. Да и в то, что кто-то долго выдержит под его натиском, верилось с трудом: она прежде и не подозревала, сколь страшен может быть разъярённый домовой, всегда бывший рядом с ней ворчливым, но добродушным наставником.

Заревев, когда кошачьи когти вонзились в щёку, а древний старец, на мгновение возникнув позади, саданул клюкой по затылку, дикарь исхитрился схватить домового за шкирку и отодрать от себя. Тот ответил злобным воем и прихватил с собой немалую часть нечёсаной бороды. Уязвлённый этим человек, не глядя, швырнул Суседко прочь, запустив по высокой дуге прямиком на середину реки.

Скрипнув зубами от злобы и досады, княжна спустила тетиву. Стрелять прежде в людей ей не доводилось, но оторопи, о которой говорили дружинники, не случилось: слишком велик оказался гнев за обиженного друга.

Стрела ударила чужака в грудь, и тот покачнулся, раненный, насколько могла судить Марфа, смертельно. Не в сердце, но лёгкое точно оказалось пробито, да и расстояние меж ними — шагов пять, так что силы удара достаточно, чтобы снаряд вошёл до самого оперенья, показавшись из волосатой спины.

Княжна вытянула вторую — на всякий случай. А недруг, бросив на торчащий из груди черенок взгляд, засмеялся и пошёл на сближение, подняв взор к её испуганному лицу.

В этот миг она его и узнала, вспомнив выражение лютой ненависти на волчьей морде после удара о невидимую черту барьера. Волколак, по случаю дня обернувшийся человеком, приближался, и то, что поначалу показалось его собственными волосами, оказалось облезлой шкурой, наброшенной на голое тело поверх плеч.

Марфа пятилась, но оскользнулась на влажных камнях и рухнула на спину, резко выдохнув, когда острый булыжник саданул по хребту. Волколак, сплюнув кровь на лохматую бороду, в пару прыжков одолел остаток расстояния. Мужик навалился сверху, левой рукой пригвоздив девичью шею к земле, а правой вырвал лук из пальцев. В нос ударил смрад немытого тела и прелой шерсти.

— Люблю… када мясцо… заставляет побегать… — ему заметно мешала говорить кровь, булькающая в горле. — Но ты…

Княжна заёрзала, схватилась пальцами за волосатую руку, пытаясь разжать, но та казалась отлитой из железа. Явно красуясь и позволяя жертве как следует прочувствовать ужас, волколак не спешил сжимать длань, даже не душил толком — лишь держал, прижимая.