Как сохранить Огненный трон.

Сонм богов. Покои Афродиты.

Покои Афродиты.

Нежный аромат роз и персика наполнял, казалось, не только все пространство, но и душу и мысли, окутывал тело, лишая воли и собственных эмоций. Ярость и бессильная злоба отступали, а на их месте появлялась радость и спокойствие. Появлялась нежность, удивительное спокойствие и любовь...

Зевс резко мотнул головой, прогоняя наваждение.

- Афрродитта! - зарычал верховный бог.

Ответом ему был нежный переливчатый смех. Отовсюду и ни от куда канкретно.

- Бросай шутки шутить, когда с тобой отец разговаривает.

Аромат роз стал слабее. Пространство подернулось дымкой и лику верховного предстала прекраснейшая из богинь. Нежный румянец играл на прекрасном личике, а золото волос ослепительно сияло.

- А папочка разве не должен был предупредить о визите? - смеясь почти пропела Афродита и запросто чмокнула грозного бога в щеку.

- Тебе еще повезло, что я была в другом пространстве, когда ты пришел. Я ведь совсем все блоки сняла со своей силы. Сейчас бы лежал у моих ног и слюнями истекал.

И вновь серебристо рассмеялась.

- Да будь ты серьезней, в конце то концов, Афродита! Ты со своими шутками зашла слишком далеко!

Зевс уже совсем не злился, но старался держать лицо.

- Дело серьезное!

Богиня мгновенно собралась. Чтобы кто о ней не думал, к своим обязанностям Афродита подходила со всей ответственностью. И вот сейчас, она поняла, что с ней разговаривает не ее любящий отец, но Верховный бог Зевс. Повелитель.

- Внемлю! - покорно сказала богиня заветное слово и активировала полог тишины.

- Что ты натворила в Междумирье?!? - Зевс уже вернул себе уверенность и спокойствие.

Афродита сидела перед раскошным зеркалом и лениво проводила щеткой по своим раскошным волосам цвета спелой пшеницы. Все треволнения верховного бога были, казалось, ей безразличны.

- А что я натворила в Междумирье? - не отвлекаясь от волос спросила богиня и даже не взглянула на венценосного родителя.

Зевс набрал побольше воздуха, пытаясь успокоить вновь набиравшую обороты раздражительность. С Афродитой всегда было сложно общаться. Никогда нельзя было предугадать, серьезно ли она или опять шутит.

- Ты потворствовала возникновению чувств у противоположных по божественному дару! Да в своем ли ты уме?!?

- Они сами виноваты! - обиделась, или сделала вид, что обиделась богиня, - Ну кто их просил поддаваться привороту?!?

- Приворожен был только мужчина! - пророкотал громовержец.

- А женщина влюбилась сама! - парировала Афродита, - И сила их чувств была столь необычна, что я не смогла пройти мимо!

Вот теперь Афродита была серьезна. Казалось, она сама не поняла, как такое случилось, что она подарила истинные чувства этим двум божкам. Да еще и благословила. Хотя благословляла она шутя. Хотела досадить тому неведомому, кто наслал на детей приворот. И уж точно не ожидала, что у благословения появится сила. Но, видимо, так угодно было Судьбе. А кто она, чтобы спорить с самой Судьбой?

- Отец, - вся спесь и несерьезность слетела с Афродиты как и не было, - Я сама не знаю, что дальше делать.

Аккуратно она положила гребень на туалетный столик, медленно, как бы неохотно повернулась к Зевсу.

Что - то такое было у гордой богини во взгляде, что громовержец не выдержал. Устало откинулся на спинку кресла и по доброму посмотрел на любимую свою дочь.

- Разберемся! - уверенно сказал и богиня поверила. Ибо не верховный бог говорил сейчас, но отец. А своему отцу Афродита доверяла и точно знала, что уж он то точно разберется.