Как судили майора Оболтеуса

Как судили майора Оболтеуса

В минувшую пятницу в одном из залов Адептус Арбитрес проходил суд над майором тринадцатого полка планеты М*** Оболтеусом возраста тридцати лет.

В начале процесса сервитор, как полагается, огласил сторонам их права.

— На стороне обвинения выступает инквизитор Эусения Вальдек, на стороне защиты — комиссар тринадцатого полка Ишмаэль Кредов. Слово предоставляется защите. — наконец отбарабанил сервитор.

— Начнём с самого простого, — вступил комиссар. — Каков состав преступления по версии обвинения?

— Преступление тяжёлое, — сокрушённо покачала головой Вальдек, сама не намного старше Оболтеуса. — Подсудимый в дружеском разговоре о ереси употребил определение «тёмная». Используя это уточнение, подсудимый намекал, что бывает и светлая ересь, то есть ересь якобы — с его точки зрения — положительная, к которой он лоялен!

— Не согласен со стороной обвинения. В родном подсудимому языке есть, например, словосочетание «серый волк». Это же не значит, что…

— Этим прецедентом вы только ухудшили положение вашего подзащитного, — заспорила представительница Инквизиции. — Волки, как известно, бывают и белые! Прошу пригласить первого свидетеля.

В зал суда ввели матёрого приземистого вояку с бородой косичками и с загорелым лицом.

— Скажите, бывают ли белые волки?

— Бывают, — рявкнул он. — Две их шкуры лично в моём доме у камина лежат.

— Благодарю за помощь. Садитесь. Господин судья, как видите, вина доказана…

— Давайте поступим проще, — закатил глаза «адвокат». — Господин судья, позвольте?.. Ага. Майор Оболтеус, имели вы намерение прославить Хаос, пропагандировать ксенофилию, призвать людей к мятежу или иным образом оскорбить Империум и лично Императора?

— Нет-нет, не имел! Комиссар, я мамой клянусь, что не имел! — замахал руками напуганный майор.

— Вот! — подняла указующий перст инквизиторша. — Не имел! Не ИМЕЛ. Сёстры из Ордо Диалогус, — обратилась она к присутствующим в зале, — к какому грамматическому времени принадлежит слово «имел»?

— К прошедшему законченному, — отозвались сёстры хором.

— Вот! — повторила обвинительница. — В этом вся соль! Не имел — когда-то давно, пока не угодил в силки ереси — а сейчас-то имеет наверняка!

— И не имею! — с места закричал тот.

— Что вы не имеете? Соли? Конечно, не имеете! Демоны, говорят, не любят соль, вот вы и…

— Да не издевайтесь над человеком, — нахмурился комиссар. — Майор Оболтеус, сейчас, в данный момент, или в какой-либо другой момент с вашего появления на свет, а также в какой-либо момент будущего времени имели, имеете и/или собираетесь ли вы иметь намерения совершить или замыслить любые действия, что могут быть трактованы противоправными или оскорбительными либо являются таковыми с точки зрения Экклезиархии, также называемой Адептус Министорум?

— Не имел, не имею и иметь не буду! Чем… кем угодно клянусь, ну честное слово! — упал на колени Оболтеус.

— Кем угодно? Ложными богами тоже клянетесь?

— Н-нет, всем хорошим клянусь!

— А против Инквизиции? — прищурилась Вальдек.

— Что Инквизиции?.. А!.. И этого не имею!

— Ага, то есть Инквизицию Вы не имели в виду?

— Нет-нет, я как раз хочу сказать, что Инквизицию я в своей клятве тоже имею в виду!

— А Адептус Арбитрес вы имели в виду?

— И Адептус Арбитрес имел в…

— А что насчёт Адептус Механикус?

— Аналогично.

— Ну а Адептус Кустодес? — напирала неугомонная обвинительница.

— И их тоже.

— А Адептус Сороритас?

— Адептус Сороритас тоже имел.

Глаза инквизиторши налились кровью, нос задёргался, а губы задрожали, открыв злобный звериный оскал, вконец испортивший вроде бы симпатичное лицо. Совсем уже нечеловеческим голосом Эусения завопила:

— Слышали?! Все слышали? Этот нечестивец совращал Адептус Механикус, Адептус Кустодес и даже Невест Императора!

Зал зашумел, кто-то повскакивал со стульев, кому-то стало плохо. Несчастный майор побледнел и зажал рот обеими руками.

— Какая ересь?.. Это не только ересь, но и мужеложство, грех технофилии и растление дев! — буйствовала Вальдек. — Тут расстрела мало! Вырвать ему глаза, я.. язык! и ч… что только можно ему вырвать и бросить в Око Ужаса, пусть так милые ему демоны разочаруются и растащат его на мелкие кусочки!

На этой фразе подсудимый сам сделался бледнее самого белого волка и грохнулся в обморок.

— Допустим, — спокойно произнёс комиссар, когда возмущённый гвалт более или менее затих, а Оболтеуса откачали. — Даже если бы я согласился с предъявленными обвинениями, я вынужден был бы просить о смене приговора.

— На каком таком основании?

— Буквально вчера из Ордо Маллеус доложили, что пойманные низшие демоны Тзинча рассказали под пытками новостными программами о новшестве во всех легионах Хаоса. Теперь они не потерпят не то что в своих рядах, а даже просто рядом никого, на чьём счету меньше десяти несправедливых убийств.

— Как это?!

— Вот так, нынче другие у них правила. Имматериум не резиновый.

— В прошлом месяце же ещё брали! — изменилась в лице инквизиторша. — А восемь не считается?

— Нет-с, не считается. Лучше вообще одиннадцать. А после пыток женскими сериалами они раскрыли подробности: более того, тех, кто не удовлетворяет упомянутым требованиям, экстренно возвращают в реальное измерение с конфискацией всех даров.

Мгновенно позабыв и о суде, о о приличиях, инквизиторша дрожащими руками сорвала мантию, потом пиджак, далее прятавшийся под ним бронежилет и майку; наконец, в сторону полетел известный предмет женского нижнего белья.

Глазам обрадованной было публики предстали два зубастых рта со щупальцами вместо языков…