Как связать себе мужа

Глава 4

Мы вернулись в свой вагон (зря я всё же таскала с собой корзинку с пряжей и спицами) и расселись по местам. Дье Хальсвансон сладко дремал, привалившись к мягкому подголовнику, на столике деликатно позвякивала ложечка, стукаясь о край пустого стакана, вагон мягко покачивался, колёса постукивали, а вся картина была полна умиротворения. За окном мелькали только железнодорожные столбы, а всё остальное сливалось в одно сверкающее белоснежное полотно.
Ильса тоже пристроила голову на плечо Торви, а тот обнял невесту и улыбнулся с отсутствующим видом. Я быстро набрала петли на образец и сверилась со своими расчётами. Потом распустила образец и набрала петли уже на всё полотно. Маленькое полотеничко, для бабулиной кружки – в самый раз. Схема руны «фрейдерин» стояла перед глазами. А когда дойдёт до оформления краёв, надо будет сделать петельки и пришить пуговки, чтобы тулупчик можно было легко переодеть с кружки на кружку или постирать при надобности.
В общем, спицы замелькали, а в голове почему-то возник полупрозрачный зеленоватый образ Хенрика. В голове? Да нет же, вот он! Стоит, пытается до плеча Торви дотянуться! Я даже поморгала, пытаясь прогнать наваждение, но не тут-то было. Как частенько говорит Ильса, «нарисовался, не сотрёшь», а потом долго выводит чернильное пятно со стола.
– Торви, – я примерилась и двинула будущего родственничка по ноге, – тут твой приятель.
Огневик едва не взвыл, видно, я попала по какой-то чувствительной точке, ну так не со зла же!
– Тихо, – прошипел Хенрик, – пошли в тамбур, поговорим.
Торви очумело покрутил головой и уставился на меня. Я приложила палец к губам (не надо нам, чтобы дье Хальсвансон проснулся!) и указала глазами в сторону полупрозрачного Хенрика. Ну он сам же на него невидимость кинул, неужели не видит сквозь своё же заклятье?
– Улле, в чём дело?
Ильса тоже закрутилась в разные стороны, пытаясь понять нашу пантомиму. Они что, не только не видят его, но и не слышат?
Дье сосед заливисто всхрапнул и вдруг приоткрыл левый глаз. Я сделала в его сторону успокаивающий жест и снова приложила палец к губам. Встала и пошла прямо на зеленоватого Хенрика. Тот попятился, продолжая звать Торви, но я пёрла вперёд, будто он и не стоял на пути.
– Улле, что ты творишь? – возмутился якобы жених. – Ты что, меня видишь?
Я мило улыбнулась (мы проходили по проходу, застланному ковровой дорожкой, мимо следующего купейного отсека), чтобы попутчики не думали, что я умалишённая, и едва заметно кивнула.
– Я не понял, – пробормотал себе под нос Хенрик, но пятиться перестал, повернулся и пошёл в сторону тамбура нормальным способом.
Оглянувшись на своих (Ильса вытянула шею и смотрела мне вслед), я махнула рукой, приглашая кузину следом. Торви-то её одну точно не отпустит. Прибежит и наконец-то объяснится со своим сводным братцем.
Дверь в тамбур открылась, и я скользнула туда следом за полупрозрачным Хенриком. Хотя, наверное, зря: хватка-то у него была совсем не полупрозрачной. Маг вцепился в меня и стал крутить то в одну, то в другую сторону. Разглядывал.
– Отстань, – я попыталась стряхнуть с себя его руки. – Сейчас придёт Торви и…
– Торви меня не слышит, – буркнул Хенрик. – Никто не слышит и не видит, кроме тебя. Почему?
– Ты меня спрашиваешь? – возмутилась я. – Это ты маг-универсал!
– Вот именно, – парень ослабил хватку. – Мы с Торви… связаны, но общаешься со мной ты.
Тут как раз объявился и Торви с вопросом «что происходит?». Хоть бы какое-то разнообразие.
Я рассказала Торви про невидимого и неслышимого Хенрика, и теперь уже двое парней смотрели на меня с одинаковым недоверием.
А что я могу сделать? Понятия не имею, почему так.
Потом Хенрик наконец объяснил, почему Торви его не видит: оказывается, он добавил своё заклятье поверх, и получилось очень качественно. А заклятье неслышимости кастовал, потому что шпионил за мачехой и её мужем, а тот и сам маг неслабый.
– Мне надо было узнать, что они задумали, – объявил псевдожених.
Потом я пересказывала всё это Торви, а Хенрик удивлялся, почему огневик мне верит. Вот он, Хенрик, на его месте ни за что бы не поверил.
А Торви просто меня знает. Это у Ильсы бывают всякие фантазии, особенно романтические. А я человек приземлённый, и никто не убедит меня в том, что твёрдо стоять на ногах, да на своей земле, – плохо.
Торви спросил, получилось ли выведать планы профессора и бывшей мачехи, и я повернулась к Хенрику, ожидая ответа. Но тот странно посмотрел на меня и заявил, что пока нет.
– Твой приятель мне не доверяет, – перевела я. – Придётся подождать, пока вы с ним снова сможете нормально общаться.
– Хенрик, не дури, – насупился Торви. – Я уже всё рассказал Улле.
У псевдожениха глаза полезли на лоб (насколько мне было видно его зеленоватенькую физиономию).
– Что он тебе рассказал?
– Про твоего отца, мачеху и записи предка-памятника, – перечислила я всё существенное.
– Ну и?
– Что «ну и»? С чего ты вообще взял, что бывшая мачеха взяла ваши семейные бумаги? А главное, зачем впутал во всё это меня?
Хенрик хмыкнул и посмотрел, как дядя Дьюри на неудачную партию пряжи.
– Эй, тебе надо, чтобы Улле сыграла твою невесту, или уже нет? – вмешался в это время Торви, сориентировавшись по моим ответам. – Нехорошо использовать её втёмную.
– Ну… ладно, – нехотя ответил «женишок». – Бумаг мы хватились не сразу. А когда стали вспоминать, вышло, что перед этим как раз Гика заезжала.
– Зачем? – непонятно с чего уточнила я.
– Не знаю, они вроде бы подружки с Грунвильд, – ответил Хенрик и пояснил: – Это моя третья, актуальная мачеха.
Я открыла было рот, подумала и закрыла. Не моё это дело – лезть в чужую семью со своим мнением. Но бабуля всегда учила, что документы должны лежать подальше от чужих загребущих ручонок. Иными словами, гости – отдельно, а деловая переписка, архив и прочие важные бумаги – отдельно. Лучше всего под тремя замками, в сейфе и в другом здании.
– Да хорошая у нас охрана, – с досадой сказал Хенрик (будто прочитав мои мысли). – Сбой в тот день произошёл: возмущения в магополе. Потому я и решил, что Гика в деле. Она ведь тоже одарённая.
Красота у дисы Гики слишком идеальная, да ещё и дар в придачу. Хотя с даром-то проще за собой следить. Наверное.
– Что было в записях? Копии сохранились? – почти против воли спросила я.
Во мне боролись любопытство и возмущение. Не хотела лезть в это дело, вообще и никак, но в итоге лезу. Как будто больше всех надо.
– Всё, что касается открытий Сигурда, в королевской библиотеке, – ответил Хенрик, – но личную часть архива никто не копировал.
– Думаете, там было что-то ещё про Сальбьорг? Что-то, помимо залежей и омолаживающего источника?
– Да, – почти в один голос сказали Торви и Хенрик.
Интересная синхронность. Я перевела взгляд на Торви, потом на Хенрика и уточнила, долго ли мне ещё торчать в тамбуре? Тут было зябко, а ещё тряско и шумно.
– Я действительно не узнал ничего нового, – вздохнул Хенрик. – Хотел, чтобы мы встретились с ними за обедом в вагоне-ресторане.
Я перевела всё это для Торви, и тот согласился, что план так себе. Но раз другого нет, придётся идти и общаться с не самыми приятными людьми.
– Улле, будь наготове, – велел под конец псевдожених. – Пойдём обедать с тобой вместе.
– С Торви сходишь, – ответила я, открывая дверь в вагон.
С первого раза не удалось, и, хотя огневик был ближе, помогать бросился Хенрик. Хотел впечатление произвести? Так уже поздно. Или роль жениха отыгрывает? Не поможет, я с ним точно в вагон-ресторан не пойду.
На свои места мы вернулись в том же порядке, что и уходили: сначала я, потом Торви. Вслед за ним шагал невидимый братец, и мои надежды на то, что он прямо сейчас пойдёт следить за профессором и второй бывшей мачехой, не оправдались. А потом я поняла, почему Ильса осталась: дье Хальсвансон проснулся.
Он с упоением рассказывал кузине про свару дье Ингварсона и дисы Гвейсдоттир, которая продолжалась уже не первый год и вот сейчас вступила в фазу очередного обострения. Вся улица, где стоял бабулин дом, с интересом наблюдала, кто же возьмёт верх.
– …сказала. А он в ответ заморозил ей дорожку у ворот, и бедная диса поскользнулась. Чуть запястье себе не свернула, но ушибами обошлось. Тогда она подговорила… А, вот и Улле! Ну что, юные дисы, перекусим, как полагается?
Дье сосед полез в чемодан, Торви уселся на своё место и просительно посмотрел на Ильсу. Та, конечно, согласилась на очередной перекус из-за своего вечно голодного жениха. А припасы доставать пришлось мне.
Вскоре весь столик в нашем отсеке оказался завален разной едой. У соседа в чемодане оказался целый продуктовый склад: и целый копчёный лосось (конечно, зачем дома аккуратно резать рыбу на бутерброды, если можно откусить побольше от крупного куска), и вяленое мясо той степени жёсткости, которая видна сразу, без контакта с зубами, и полкруга сыра вместе с банкой сгущённого молока.
Я тоже выложила варёные яйца, бутерброды в отдельных салфетках, бульон и яблоки, одно из которых тут же цапнула Ильса. Пирожки на столе уже не уместились. С другой стороны, печева мы поели только что.
И тут рядом кто-то сказал:
– Дай-ка и мне бутерброд. Вон тот, в салфеточке.
– И как ты себе это представляешь? – спросила я псевдожениха, слегка забывшись от возмущения.
– Что? – уточнила Ильса. – Ты же знаешь, как я яблоки люблю!
– А я больше по мясу, – сообщил дье Хальсвансон, вгрызаясь в лососёвый бок. – Улле, а почему ты жениха не позвала? Перекусил бы вместе с нами.
– Да, почему? – поддержал вопрос соседа невидимка и протянул полупрозрачную руку к моему бутерброду!
Сейчас дье сосед воочию узрит чудо левитации хлеба с копчёным лососем в чужой рот. Я схватила бутерброд, заодно ударив Хенрика по загребущей конечности, и сказала, что сейчас пойду и позову – его, невидимочку.
– Улле, просто дай мне бутерброд, – интонация была не просительной, а угрожающей.
– Торви, – громко сказала я, – твой приятель проголодался.
Торви, тащивший в это время в рот кусок вяленого мяса, вздрогнул и подскочил со словами, что сейчас накормит беднягу.
– Да не бойся ты, – вдруг улыбнулся Хенрик. – Ваш сосед ничего не заметит. Давай, – он подмигнул с заговорщицким видом и протянул руку.
Не отстанет. Я опустила глаза и сунула ему бутерброд кривым жестом, загородившись от соседа бумажным пакетом с пирожками. Это уж понадёжнее «да не бойся ты». А в остальном…
– Торви, – угрожающе повторила я.
– Иду, – буркнул тот.
Дье сосед с любопытством смотрел, как мы собираемся кого-то кормить, но про свою еду не забывал. А Хенрик аккуратно развернул салфеточку и с аппетитом стал жевать.
– Скажи ему, что… – начал было он, но я не стала его слушать и встала.
– Нет уж, Торви, пойдём вместе.
Ильса вскочила следом, потом мы обещали соседу, что вернёмся совсем скоро, и уж только потом отправились в тамбур тем же порядком. Я – практически пропихивая Хенрика в проход, он – сопротивляясь и жуя, потом (за ручки) обручённые.
Торви, оказывается, прихватил для Хенрика еды (всего понемногу), но тот упёрся: подавай ему бутерброды в салфеточке и пирожки из моего пакета, которые, видите ли, пахли лучше, чем у его кухарки и всех мачех, вместе взятых.
Ильса переводила глаза с меня на Торви, и они становились с каждым разом всё больше.
– Снимай невидимость, – велел Хенрик. – Если бы я знал, что у вас такие пирожки, сразу бы расколдовался.
Сказал он это своим голосом, и тут уж я поняла, что голод в мужчине всегда победит благоразумие. Да что там победит, ногами затопчет.
Торви сделал жест, словно снял с потолка паутину, Хенрик объявился перед нами во плоти, а Ильса вцепилась мне в руку и спросила:
– Ты что, видела его всё это время?
Я пожала плечами, а кузина ткнула в Хенрика пальцем и с угрозой спросила:
– Варежки достал?
– Забыл, – искренне огорчился он. – Зато кольцо есть, сейчас его Улле под размер сделаю, – и руку мою схватил.
Кольцо у него было мужское и массивное, с себя снял только что, но буквально через пару секунд на мой безымянный палец село изящное колечко с россыпью мелких камушков в центре. Красивое, но без варежек совершенно бесполезное.
– Хе-енрик, – протянула Ильса, закатив глаза. – У нас кольцо без варежек за сватовство не считается.
Это точно. Бабуля рассказывала, что по древним северным обычаям мужчина должен был сам связать избраннице варежки, а уж если хотел задобрить всю её семью, то и будущей тёще. Если девушка соглашалась стать невестой, то надевала варежки, если отказывалась – вешала их на ворота.
Кольца как символ помолвки появились много позже, так же как и возможность купить варежки для сватовства. У нас в «Вязаной магии» есть готовые, а ещё есть каталог, по которому можно сделать индивидуальный заказ.
– Сколько сложностей из-за одного соседа, – тяжко вздохнул Хенрик. – Может, иллюзию подвесить? Очень уж есть хочется.
– С ума сошёл? – возмутился Торви. – Не позорь меня перед невестой!
И Ильса закивала, пряча хитрую улыбку.
– Успокойтесь, – вмешалась я. – Это всего лишь небольшой обман. Скажу дье Хальсвансону, что варежки жениха для меня слишком ценны, поэтому я их спрятала.
– Чтобы ложь была достоверной, – наставительно сказал Хенрик, – важны детали.
Верно, только мне уже надоело торчать в тамбуре. И кто-то только что объявил, что голоден. Торви тоже мечтал вернуться к лососю и вяленому мясу, так что мы наконец вошли внутрь вагона. Тут было тепло, уютно, и я расслабилась.
– Рот открывай пореже, а с деталями я по ходу определюсь.