Как украсть чужую невесту

Глава 8

Внедорожник выехал за город.

– Дед живет в дачном поселке, – Максим повернул регулятор звука. Шаман запел тише. – Он давно на пенсии, но продолжает работать со своими учениками.

– В какой науке?

– Он физик–ядерщик.

Ева прикусила губу. Совсем не ее направление. Физика для нее темный лес, а из школьной программы она помнила лишь Складовскую–Кюри, которая билась над расщеплением ядра и не подозревала, что ее пальчики давно светятся от облучения.

– Не переживай. Я сам ничего не понимаю. Мой конек международные отношения. Да и не будет дед развлекать нас прочтением заумных лекций.

– Как его зовут?

– Кирилл Александрович.

Ева несколько раз повторила имя, чтобы не забыть. Имена – ее беда. Стоило человеку представиться, как она через пять минут не в силах была вспомнить, как зовут нового знакомого. Спасали записи. Но сумка лежала на заднем сиденье, телефон там же, поэтому Ева попыталась вдолбить в себя важные сведения.

– Сколько ему лет?

– Под девяносто.

– Ого. И еще работает?

– Рудаковы трудятся до последнего. И не торопятся жениться. Мой отец появился, когда деду было тридцать. Я у папы такой же поздний. Судя по всему, мои дети тоже не появятся раньше тридцати. Главное, чтобы не сильно позже, – Максим, улыбаясь, оценил румянец на щеках Евы. Камень в ее огород. Если она затянет со своими истериками, то сорвет семейную традицию. – Все, приехали.

Лес как–то внезапно кончился. Ева застыла, не в силах оторвать взгляд от двухэтажного особняка, похожего колоннами на здание рабовладельческого юга Америки. На точно таких же белокаменных ступенях сидела легкомысленная Скарлетт, когда планировала признаться в любви Эшли.

– Не наденешь кольцо? Я рассказал деду, что сделал тебе предложение. Не хочется его расстраивать, – из внутреннего кармана появилось кольцо с бриллиантом. Такое неподходящее Еве, такое кричащее. О благополучии, о статусе жениха.

Ева молча протянула руку.

– Спасибо, – поблагодарил Максим, целуя кончики ее пальцев.

Ажурные ворота открылись с помощью сигнала с мобильника. Тут же загорелся красный глазок на довольно крупной камере. Она следила за медленно едущей машиной, словно готовящаяся к прыжку змея. Круглый защитный кожух делал камеру еще более похожей на расправившую капюшон кобру. Евы поняла, что здесь любой ее шаг будет отслеживаться. Вот тебе и дачка.

– Кто сейчас на нас смотрит? Кирилл Александрович?

– Дед? Делать ему нечего. Дежурный охранник или экономка. Та еще любопытная лиса.

Лиса хлопотала вокруг гостей. Рыженькая, сухонькая, с тонкими губами и быстрыми глазами, она все приметила – и практичные, но недорогие кроссовки, и курточку, которая носилась не первый год (эх, не успела Ева купить новую), и сумку из кожзаменителя.

– Барин у себя? – Максим скинул пальто на руки экономки, помог снять куртку Еве. Взял ее за руку, видя, что девушка тушуется.

– А где ему еще быть?

– Пошли, – Максим почти бегом взобрался по широкой лестнице, таща за собой, как на буксире, Еву.

Полумрак и темные панели, которыми были обшиты стены, делали дом угрюмым. Старый, но крепкий, он встретил гостью мягкими коврами, запахами срезанных в саду поздних цветов, горделиво застывших в высоких вазах, ароматом яблочного пирога, заставившего безошибочно угадать, в какой стороне находится кухня.

Кабинет профессора оказался светлым и просторным, несмотря на коричневую кожу мебели и обилие шкафов, забитых книгами. Он, в отличие от дома, не поражал портретами, боящимися света, тяжелыми портьерами, и той безупречной гармонией, где современное тщательно скрывалось за дорогой стариной. Совмещенный с круглым балконом, кабинет радовал обилием света и воздуха – ветер легко справлялся со светлой занавеской, раздувая ее парусом.

Седовласый большеголовый мужчина сидел, укутавшись в плед, на кресле–качалке и подставлял лицо осеннему солнцу.

– Не замерз? – Макс обнял деда за плечи, потерся щекой о пушистые, растрепанные ветром волосы. Была какая–то неуловимая схожесть между этими двумя мужчинами. То ли в умном взгляде серых глаз, то ли в одинаковом разлете густых бровей и четком рисунке скул.

– Мне хорошо, – выдохнул облачко пара старик.

– Смотри, кого я тебе привел, – Максим взял стесняющуюся Еву за руку и подтянул к себе. Профессор проявил открытый интерес – ощупал внимательным взглядом гостью. Та даже поджала пальцы в выданных экономкой тапочках, так ей сделалось неловко. В этом доме явно встречали по одежке. Но старик, закончив осмотр, почему–то остался доволен. Широко улыбнувшись, явил ровный ряд искусственных зубов.

– Здравствуйте, Александр Кириллович, – Ева вспомнила, наконец, что нужно поприветствовать хозяина дома.

Дед прыснул, а Ева не сразу поняла, что его развеселило.

– Ты перепутала имя с отчеством, – шепотом подсказал Максим.

– Ой, простите. У меня всегда так. Не обижайтесь, пожалуйста.

– Дай руку, девочка, – мягко произнес старик. Но взял не ту, на которой блестело кольцо.

Его рука была со старческими пятнами. Сухой и шершавой. Он, словно слепой, провел пальцами по ладони гостьи, по ее коротким ногтям, по шраму, полученному еще в детстве – тогда копали картошку, а Ева не вовремя сунула руку за клубнем. Пришлось наложить четыре шва.

– Умница, – почему–то похвалил дед и с неожиданной силой сжал ее ладонь. Ева ответила таким же крепким рукопожатием. Она не кисейная барышня.

– Я угодил тебе своим выбором? – неожиданно спросил Максим.

– Да. Она настоящая. Не то что твоя мать.

– Дед, не сейчас, – поморщился Макс.

– Не хотите ли испить чаю? – на пороге появилась лиса–экономка. Почему–то Ева была уверена, что та давно стоит под дверью.

– Вы идите, а я поговорю с дедом, – Максим поцеловал Еву в щеку и мягко, но настойчиво похлопал по спине. Он не пытался скрыть, как ему хочется, чтобы женщины вышли из комнаты и оставили его с дедом наедине.