Как укротить дракона: инструкция конфликтолога

Пролог: Пробуждение в тишине после грозы

Сначала было ничто. Глухое, безвоздушное, безмысленное ничто. Потом — боль. Не острая, а тупая, разлитая по всему существу, словно каждую клетку вывернули наизнанку, промыли в ледяной воде и вставили обратно, не глядя. Сознание всплывало обрывками: давящая темнота, ощущение падения, которое никогда не кончается, и странный, металлический привкус на языке — не кровь, а что-то иное. Магия. Чужеродная, густая, обжигающая.

Анна застонала, попыталась пошевелиться. Мышцы не слушались. Тело было чужим — слишком длинные конечности, непривычный вес костей, не та точка тяжести. Она заставила себя открыть глаза.

Над ней был не привычный потолок с трещинкой, похожей на карту Африки, а свод из тёмного, грубо отёсанного камня. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то сладковато-пряным — ладаном или гниющими травами. Сквозь узкую бойницу в стене пробивался косой луч света, в котором кружились мириады пылинок.

— Где я?

Вопрос, от которого сжимался желудок. Последнее, что она помнила — серый потолок подземного перехода, резкую слабость в коленях, звон в ушах… и падение. И всё.

Она попыталась поднять руку, чтобы потереть виски, и увидела её. Длинные, тонкие пальцы, бледную кожу с сеточкой голубоватых вен, коротко подстриженные, но чистые ногти. Не её рука. Совсем не её.

Паника, холодная и липкая, поползла от желудка к горлу. Она с трудом приподнялась на локтях. Она лежала на грубой деревянной койке, укрытая простым шерстяным одеялом. На ней было длинное, бесформенное платье из некрашеного льна. Волосы, серебристо-белые и невероятно длинные, рассыпались по плечам.

— Что… что со мной?

Дверь в каменной стене с глухим скрежетом отворилась. В проёме возникла фигура в тёмно-сером плаще с капюшоном. Лица не было видно, только напряжённый, низкий голос:

— Она пришла в себя. Скажите Лорду-Регенту.

Капюшон склонился в её сторону. Анна попыталась что-то сказать, спросить, но из горла вырвался лишь хриплый, неузнаваемый звук.

— Не трать силы, чужестранка, — прозвучал голос, лишённый всякой теплоты. — Тебе понадобятся они. Все.

Человек в плаще исчез, и дверь снова захлопнулась, оставив её в полумраке. Анна, сердце которой колотилось, как птица в клетке, откинулась на подушку. Её взгляд упал на противоположную стену, где в слабом свете угадывалась нацарапанная надпись. Она щурилась, пытаясь разобрать угловатые, чуждые буквы. Но странное дело — смысл приходил сам, словно всплывая из глубины этой новой, чужой памяти:

— Душа из-за Предела — ключ к замку Гнева. Воля её цела, буря её не тронет. По Договору Старому да будет она Щитом и Уздой.

Щит. Узда. Чужестранка. Душа из-за Предела. Слова кружились в голове, не складываясь в картину, но наливаясь зловещим смыслом.

Внезапно, сквозь толщу камня и расстояние, донёсся звук. Не крик, не рёв. Это был протяжный, низкочастотный стон, от которого задрожала сама каменная кладка. Звук бесконечной, невыразимой ярости, смешанной с такой же бесконечной, вселенской скорбью. Звук огромного существа, закованного в цепи, которые оно ненавидело, но сбросить не могло.

В тот миг, когда этот стон пронизал её до костей, Анна поняла две простые и ужасные вещи.

Первая: возможно она никогда не вернётся домой. Вторая: её новое предназначение в этом странном, жестоком, магическом мире — идти навстречу источнику этого стона. И либо успокоить его, либо быть разорванной в клочья.

А за окном, над зубчатыми стенами неприступной крепости, в клубящихся туманах далёкой горной вершины, мелькнул сноп багрового света — отблеск далёкого, но неспящего пламени. Её будущее. Её судьба. Её пациент.