Как управлять поместьем: пособие для попаданки

57. Что будет-то, барыня?

Своим домашним я зачитываю текст Манифеста за обедом. Завтра начинается Великий пост, и сейчас на столе, как и положено на Масленицу, блины со всевозможными добавками — с икрой, маслом, творогом, вареньем и медом. Мясные блюда на этой неделе вкушать уже не положено, но вот молочные и рыбные Лукерья Ильинична наготовила, расстаралась.

Пока я читаю, все сидят тихо и слушают очень внимательно, боясь пропустить или не понять какое-то слово. И даже когда я замолкаю, в столовой зале продолжает стоять торжественная тишина.

И только спустя пару минут доктор Назаров говорит:

— Очень своевременное решение государя-батюшки! Я полагаю, нужно ознакомить всех крестьян в поместье с этим манифестом как можно скорее. Много радости доставит он людям!

Отец Андрей согласно кивает:

— Я зачитаю документ сразу после службы. И разъясню, ежели кому-то что-то будет неясно.

Глафира Дементьевна утирает с глаз слёзы. Мы с ней давно уже подумывали о том, что нам следует дать нашим крестьянам вольные. От этого довольно смелого шага меня удерживало только то, что я прекрасно понимала, что уже скоро это будет сделано в масштабах всего государства.

За столом сейчас только один недовольным случившимся человек — Пригодин, который прибыл к нам безо всякого приглашения, и которого мы не выставили за дверь только потому, что это было неправильно сделать в Прощенное воскресенье.

Я уверена, что он не удержится от того, чтобы не высказать собственное мнение по этому вопросу, и оказываюсь права.

— Я остерегся бы ожидать от этого указа благоприятных перемен, — говорит он, отправляя в рот большой кусок соленой стерляди. — Поелику считаю, что выход крестьян из крепости и для них самих-то вовсе не желанен, а уж про нас и говорить нечего.

— Это дискуссионный вопрос, Денис Ефимович! — хмурится доктор. — И в любом случае, что бы мы ни думали об этом, решение уже принято, и нам надобно просто его исполнять.

— Разумеется, милостивый государь, разумеется, — торопливо кивает Пригодин. — Государю лучше знать. Однако же я полагаю, что торопиться с этим делом ни к чему, а надлежит поглядеть, как оно повернется.

Неужели он надеялся, что отмена крепостного права не состоится? Наивный человек. Хотя я понимала, что он многое теряет — и не только доходы от крестьянского труда, но и возможность делать с людьми, которые находятся от него в зависимости, то, что ему заблагорассудится — бесчестить женщин, пороть мужчин.

Поскольку никто его не поддерживает, он обиженно замолкает и с удвоенным старанием принимается за еду. И только когда он откланивается и уезжает, мы начинаем говорить более свободно.

— Так что же это, Анна Николаевна, — спрашивает Сухарев, — нынче крестьяне смогут делать, что им заблагорассудится? Захотят и уйдут из Даниловки, а мы не сможем их остановить?

Вместо меня отвечает ему Назаров:

— Да куда им идти-то, Захар Егорович? Денег у них нет. В город, на заработки? Так у них нужных умений нет, чтобы на завод или на фабрику поступить. Они с землей работать умеют — вот их ремесло. Тут они и останутся.

Я согласно киваю. Манифест, который дал крестьянам свободу, не дал им земли. И хотя теперь они формально не принадлежали помещику, фактически они продолжали быть связанными с ним.

Но и беспокойство управляющего я понимаю — с приходом весны начнется посевная, и он боится, как бы в разгар работ не остаться без рабочих рук.

Гости расходятся только поздно вечером. Тетушка сразу ложится спать, а Варя, когда приносит мне в спальню теплого молока на ночь, мнется у порога, не решаясь что-то сказать.

— Ты слышала, как я читала Манифест? — догадываюсь я. — Может быть, что-то хочешь спросить?

Она кивает.

— Правда ли, Анна Николаевна, что мы все вольные получим безо всякого выкупа?

— Правда, — подтверждаю я. — Вы уже свободные люди. С того самого дня, как государь подписал этот документ.

— И уехать сможем, если захотим? — она почти переходит на шепот.

— Сможете!

Я знаю, почему она это спрашивает. И почему румянец появляется на щеках, когда она слышит мой ответ.

Она хочет поехать к нему! К Вадиму Кузнецову!

Прошло уже почти два года с тех пор, как он уехал из Даниловки, а Варя всё еще не может о нём забыть. Будучи одной из первых красавиц на деревне, она по-прежнему отвергает всех женихов.

Мне прежде казалось, что доктор Назаров сумеет растопить ее сердце. Он явно был к ней неравнодушен, и я была уверена, что из них получится прекрасная пара. Но несмотря на все знаки внимания, что оказывал девушке Дмитрий Степанович, она осталась непреклонна.

Однажды мы с тетушкой даже завели с ней разговор на эту тему. Я начала осторожно, а Глафира Дементьевна стесняться не стала и сказала напрямик — дескать, чего ты от такого жениха нос воротишь? Или барина какого ждешь? А Варя расплакалась и сказала, что такому образованному человеку, как доктор, она совсем не пара и вряд ли сможет составить его счастье. На том разговор и закончился. А со временем и сам доктор, должно быть, устал от ее холодности и полностью посвятил себя работе. Его мне в этой истории особенно жаль — он хороший человек, и мне хочется, чтобы он нашел женщину, которая сумеет оценить его по достоинству.