Как уволить босса

5 Мелкие пакости

– Я нашла для вас квартиру, – объявляю жизнерадостно, выставляя поднос на стол шефа. – Хозяйка прислала фотографии, хотите взглянуть? Если вам понравится, сегодня передаст ключи, чтобы вы могли на месте осмотреться.

– Показывайте.

Открываю фотографии на телефоне, протягиваю Кузьмину. Тот не спеша листает их, изучает. Удовлетворенно кивает.

– Сойдет.

Возвращает телефон, и я все-таки предупреждаю:

– Но хозяйка говорит, соседи беспокойные…

– Неважно. Меня громкой музыкой не разбудить. В отеле хуже, стены картонные, даже в пятизвездочном. Ирина, где мой кофе?

Деликатно подвигаю к шефу чашку. По предплечьям пробегают мурашки, когда он наклоняется ближе, чтобы взять напиток. Моя рука задержалась на столе. Кузьмин не дотрагивается до нее, но тепло его тела опаляет кожу на запястье. Мурашки распространяются дальше – на плечи, на грудь, на живот!

Торопливо отдергиваю руку.

Кузьмин подносит чашку, пригубляет напиток и застывает, глядя в одну точку. Глаза у него расширяются. Потом с усилием делает глоток и едва заметно содрогается.

– Ух ты… – говорит он сдавленным голосом.

– Что с вами? – изумляюсь я. – Вы обожглись? Слишком горячий кофе? Давайте налью вам холодной водички…

– Спасибо, Ирина. Вы подарили мне новые незабываемые ощущения.

– Какие?!

– К сожалению, отвратительные. В жизни не пробовал более мерзкого напитка. Вы уверены, что это кофе?

Боже, ну какой капризный сноб!

– На пачке написано – кофе.

– Где вы его взяли? В бункере химического оружия, запрещенного конвенцией?

– В сетевом магазине на распродаже…

– Ирина, нельзя поить сотрудников подобной бурдой. Они же заработают язвы желудка. Кислотность в этом напитке зашкаливает, а зерна обжарили до пепла.

– Коллеги не жаловались.

Кузьмин осуждающе качает головой.

– Хорошо, Иван Сергеевич, я найду для вас подходящий кофе. Продиктуйте сорт, пожалуйста. Я забыла, как он называется.

Вооружаюсь ручкой и блокнотом.

«Да чтоб вам, Иван Сергеевич, на месте провалиться», – думаю при этом злобно.

Ну вот к чему быть таким язвительным? Нельзя просто объяснить, что кофе тебе не понравился? Зачем этот сарказм?

Причем понимаю – пошути кто другой подобным образом, – про бурду, про химическое оружие, – я не обиделась бы. Наш Ромка, например, частенько пассивно-агрессивные шуточки отпускает, и ничего – я огрызаюсь в том же духе, и нам весело, нас это бодрит. Мы как щенки, которые обмениваются дружескими покусываниями.

Но Кузьмин – другое дело! От каждого его замечания я взвиваюсь, как ужаленная. Мысленно придумываю хлесткие ответные реплики. Мне хочется сразить его наповал ядовитым остроумием, куснуть его в ответ побольнее, однако нельзя – он же мой шеф.

– Не стоит беспокоиться. Я сам закажу нужный сорт. В проверенном интернет- магазине, – милостиво сообщает Кузьмин. – Но все же, Ирина, мне любопытно – как вы сами-то этот напиток употребляли? Неужели вы от него в восторге?

– Я его никогда не пила. Не люблю кофе, – отчеканиваю учительским голосом.

– Как можно не любить кофе? – Кузьмин смотрит на меня пораженно, откидывается на спинку кресла и… сбывается мое желание.

Кузьмин проваливается!

Кресло громко хрустит, подается назад, и наш суровый шеф в элегантном костюме взмахивает руками и исчезает за столом, стукнувшись коленями так, что все на нем подпрыгнуло, а ноутбук жалобно загудел.

– Черт! – рычит он из-под стола.

Секунду таращусь на то место, где только что был шеф, и не знаю, плакать мне или смеяться. Может, я тоже ведьма, как Янина бабка? Стоит мне мысленно призвать проклятие на голову человека, как оно сбывается.

Опомнившись, кидаюсь Кузьмину на помощь. Он все же удержался, уперевшись рукой в стену – ловкий! Однако кресло покосилось, и он в неудобной позе, наперекосяк, зажатый креслом, как капканом, и, возможно, головой о стену стукнулся.

Кузьмин дергается, пытается выправить сиденье, ругается – и что удивительно, ни одного матерного слова при этом не использует.

– Не шевелитесь! Вдруг вы что-то себе сломали, хуже сделаете! Ухватитесь рукой за стол и выбирайтесь, я кресло уберу…

С усилием отпихиваю в сторону кресло. Освобожденный Кузьмин встает, но тут же сползает по стене вниз, садится, прикрыв глаза, и с шумом выдыхает. Он побледнел.

– Вы в порядке? Скажите что-нибудь! – почти кричу, ощупывая его голову. У Кузьмина густые, жесткие волосы, и мои пальцы запутываются в них, когда я ищу следы ран или шишку.

Сжимаю его щеки, немного трясу, чтобы привести шефа в себя. Ладони покалывает щетина, а кожа у него на лице прохладная. Я чувствую скульптурные очертания его скул и челюсти. Но почему я это чувствую? Мне о другом надо думать! Скорую помощь вызывать!

А Иван Сергеевич вдруг сжимает мое запястье жесткими пальцами, открывает глаза и говорит: