Как в книге

Глава 6

- Тебе нужно привести этот архив в идеальное состояние и разобрать все работы, отправленные авторами за последние 30 лет. Если будет приходить что-то новое, то первым делом отправляй это ко мне. Пока что это твоя основная задача.

- Потом будут еще какие-то?

- Посмотрим…

- Вы здесь что-то ищите? – Произношу и после этого понимаю, что меня это касаться не должно.

- Это ты мне скажи. Мы здесь что-то ищем? – Ответил Максим Витальевич, повторяя мою интонацию.

Я считала его намек: информация конфиденциальная, для окружающих ничего сверхъестественного не происходит. Да и пока учиться держать язык за зубами.

- Вот и умница. Можешь приступать.

- Разве вы не любите работать в одиночестве?

- Я готов пойти на жертвы.

И работа закипела. До самого конца дня я торчала с ним в этом замкнутом помещении. Иногда смотрела в его сторону, а когда наши взгляды пересекались, то в тело вонзались острые иголки, оставляя после себя покалывающие ощущения. Я видела, как активно он вчитывается в материал, будто в надежде увидеть в нем что-то очень важное, что было очень стронно, ведь это работы, которые как раз-таки не подходят для публикации здесь. В патронаже представленным авторам уже было отказано.

Самому издательству более 50 лет, как я узнала позже за нашими короткими разговорами с Максимом Витальевичем. Основано оно было его отцом и досталось сыну по наследству. Его родитель недавно скончался, чуть меньше полу года назад, и босс стал полноправным и почти единственным владельцем акций. Литературное дело его никогда не привлекало, но так сложились обстоятельства, что он не мог пока что оставить свой пост. А я стою и не понимаю, как можно отдать такое место кому-то со стороны. Просто продать и забыть. Это же его наследие.

Свои мысли я произнесла в слух, за что получила смешок и неожиданное откровение:

- Если бы ты была знакома с моим отцом, то поняла бы меня. В какой-то степени я даже жажду отдать это дело, чтобы больше не иметь с ним ничего общего.

- А что с вашей матерью? Издательское дело ее не интересует? – Раз тема семьи уже была поднята, то грех не спросить интересующий меня вопрос.

Он ощутимо напрягся. Я увидела, как вытягивается его спина. Было понятно, что это не то, что он хочет обсуждать с посторонними.

- Моя мать ушла из семьи, когда я был совсем маленьким. Причин мне не известно. Где она сейчас я не знаю. Кроме отца у меня никого не осталось. – Каждая фраза, как ножом по сердцу. Стало очень жаль шефа. Как мать может бросить маленького ребенка? Какие мотивы могут побудь женщину оставить все и уехать, забыв о семье? Мне кажется, я никогда не смогу понять этого.

- Что вас сдерживает, чтобы не бросить все сейчас, раз вы этого так хотите? – Решаюсь я на отчаянный вопрос. Терять мне уже нечего. Если не сочтет нужным, то не будет рассказывать. Просто хочется понять этого человека и то, что творится в его голове.

- Бумажная волокита и оформление наследства. И еще кое-что, что твоей милой головке знать не обязательно.

Это был удар ниже пояса. Уж что-что, а снисходительное отношение я терпеть никогда не могла. Проглатываю огромный ком в горле. Больше не буду поднимать с ним серьезные темы, чтобы не получать под дых. Мог просто сказать: «Не важно. Я не хочу поднимать эту тему.» Или что-нибудь в этом духе.

Под конец рабочего дня я решаю, что сегодня не хочу проводить здесь сверхурочные неоплачиваемые часы и прошу своего начальника покинуть помещения, чтобы я смогла оставить свой пост. В ответ на такую наглость он спокойно встает. ПОМОГАЕТ МНЕ УБРАТЬ ВСЕ В ЗАЛЕ! И провожает в сторону лифта. Все происходит в абсолютной тишине. Я с глазами по пять копеек принимаю его участие.

В лифте царит умиротворяющая атмосфера и приглушенный свет. Повторяется история с дыханием, но на этот раз такое чувство, что я волосками на коже ощущаю его тело. Настолько близко он стоит. За моей спиной, протягивая руку начальник нажимает на 1 этаж, слегка задевая мое плечо. По телу пробегают мурашки, и я надеюсь, что он их не чувствует, однако слышу его учащенное дыхание. Мы застреваем в безвременье, и я хочу, чтобы это продолжалось как можно дольше. Все вокруг окутывает его запах, и я неосознанно прикрываю глаза, откидываю голову немного назад, делая глубокий вдох.

Чувствую его руки в своих волосах. Он легко проходит пальцами, как расческа, разделяя их на пряди, перебирая пальцами. От такого простого движения внизу живота все стягивается в тугой узел, и я держусь, чтоб не промурлыкать от наслаждения.

Максим Витальевич наклоняется к моему уху, убирает волосы, освобождая доступ. Я слышу его горячее дыхание:

- Чем должна была закончиться история с наказанием, будь мы в романе? – И руки немого, но ощутимо сжимают волосы, заставляя наклониться еще сильнее назад.

Звук лифта. Я просыпаюсь. Это точно было сон! На ватных ногах плетусь к выходу из здания, шеф идет следом. В голове желе, ноги свинцовые, в животе бабочки. Отлично! Нужно уносить от сюда ноги, пока я сама не сдалась ему в плен. Ускоряю шаг и двигаюсь в сторону метро, крикнув Максиму Витальевичу, не оборачиваясь:

- До свидания!

- До завтра. – Звучит ответ, и я чувствую его взгляд на своей спине до самого спуска в подземку.

***

У меня точно давно не было мужчины! Или же сильно разыгралась фантазия! Это не могло быть правдой! Или могло? В голове мысли летают роем пчел, не могу поймать ни одну, чтобы прийти к какому-нибудь выводу. Слава богу впереди выходные и я смогу остыть. Чувствую себя чайником, который закипел, а его никак не снимают с плиты.

- Мама, Пап. Я дома! - Оповещаю свою стену и плетусь на кухню заварить чай с ромашкой. Взгляд падает на тетрадь, которую я недавно прихватила из архива. Это то, что мне сейчас нужно, чтобы не думать о всякой ерунде, связанной с этим несносным мужчиной!

Переодеваюсь в свой милый домашний костюм: розовые короткие шорты и укороченный топ с рисунком зайчика. Дополняют образ огромные тапочки с заячьими ушками. Именно в таком виде я и представляла шефа. Все! Хватит о нем думать! Беру тетрадь и усаживаюсь на диванчик.