Как в книге

Глава 18

Делаю все максимально бесшумно, чтобы не привлекать внимание. Возня в архиве прекращается, я улавливаю только сбивчивое дыхание Максима. Мое сердце стучит как сумасшедшее. Зачем я это делаю? – Не знаю. Просто чувствую, что ему сейчас очень одиноко и плохо. В таком состоянии тебе нужен человек рядом, который сможет выслушать. Не похоже, что шеф любит открывать перед кем бы то ни было свою душу. Но кто мешает мне попытаться? Если он зашвырнет в меня книгой и выгонит вон, то я просто уйду и больше не появлюсь в его поле зрения. Это отчаянный шаг. Если он унизит меня своей резкостью еще раз, то я точно не смогу с ним общаться как раньше, поэтому иду ва-банк своими действиями.

Пока я приводила нервы в порядок, кофе успело завариться и остыть в моих руках. Делаю глубокий вдох, поднимаюсь со стула и на носочках пробираюсь к заветной двери. Она так и остается приоткрытой. Смотрю на хаос, который учинил мой взбалмошный начальник. Все разбросано, бумаги из разных папок валяются в разных местах. Максим сидит посреди этого беспорядка на стуле, опустив голову. Думает. Напряженно думает.

Я осторожно стучусь в кабинет, хотя уже стою в проходе. Шеф поднимает голову, смотрит на меня. Выражения лица измученное, уставшее, но злости я не чувствую. Он ничего не говорит, молчание затягивается. Я считываю это как согласие на мой вход в его пространство и делаю шаг. Ставлю чашку на заваленный стол. Не знаю с чего начать диалог, да и стоит ли мне вообще делать это первой? Не определившись, просто присаживаюсь на край стола и жду.

- У вас отсутствует чувство самосохранения, Катерина? – Наконец то произносит шеф спустя несколько минут гнетущей тишины. Воздух в помещении постепенно разжижается, что позволяет мне начать дышать. Я даже не замечала, что до этого момента мои легкие были будто покрыты смолой и я с трудом делала каждый вдох.

- Я всегда хотела попробовать побыть в клетке со львом. – Пытаюсь неловко пошутить, чтобы разбавить напряжение. – Или знаете, на море, когда людей опускают под воду, а вокруг плавают акулы. – Он хмыкает. Я неловко улыбаюсь.

- Вы сравниваете меня со львом или акулой? – Его голова так и покоится на руках, которые расположены на коленях.

- Ну… Я никогда не была в подобных ситуациях, но, думаю, ощущения схожие.

- Любите адреналин? – И тут он поднимает на меня свои глаза и прожигает острым взглядом. Я уловила намек в его тоне. Бабочки снова начали отплясывать чечетку внутри моей грудной клетки. Переминаюсь с ноги на ногу и оцениваю себя со стороны. Боюсь, что сейчас выгляжу скорее, как испуганная лань, чем опасная искательница адреналина.

- Нужно держать свои нервы в тонусе. – И искренне улыбаюсь. Я рада, что он пошел на контакт и не стал прогонять меня в непростой ситуации. От этого осознания уверенность в своих силах возрастает, и я начинаю ощущать себя более свободно. – Вижу, вы так сильно не хотите отпускать меня из архива, что теперь мне придется провести здесь еще не меньше месяца! – Я занимаю руки бессмысленным перекладыванием бумаги с одного места на другое. Шеф посмеивается над моим «остроумием».

- Получается так, Катерина. – Он бросает взгляд на стол и принимает мое подношение, в виде кофе. Через несколько секунд я вижу с какой жадностью испаряется напиток. Это удивительно, потому что я знаю, что кофе давно остыл и он мог бы послать меня за новой чашкой. Видимо ему сейчас абсолютно без разницы на сей факт.

- Максим Витааальевич… - Тяну каждую гласную. Я вспомнила кое-что очень важное! Шеф устремляет на меня вопросительный взгляд. – Вы сказали, что я могу идти и вы сами закроете кабинет. Поучается, что все это время у вас был ключ? – Одна моя бровь взлетает вверх от негодования.

- А я все думал, когда вы догадаетесь, что у хозяина издательства есть ключ от собственного архива.

- Ах вы… - Я хлопаю его по плечу. – Вы специально не говорили мне? Я же могла спокойно уходить домой после окончания рабочего дня! – Я пытаюсь злиться, но у Максима сейчас такое милое лицо с хитринки, что невозможно не улыбнуться.

- Тогда мы бы не провели столько прекрасных вечеров вместе. – И по-мальчишески пожимает плечами. Вот нахал! Я беру одну из бумаг, комкаю ее в руке и кидаю четко в его самодовольную физиономию. Его выражение лица превзошло все мои ожидания! Я не могу сдержать свой смех, точнее дикий хохот.

Максим берет инициативу в свою руки, пока я не могу разогнуться от приступа. Когда у меня все же получается справиться со своей истерикой, то я получаю ответный комок бумаги в лицо. Вот так значит? Хочешь войны? Будет тебе война.

И начался неистовый бой. Не на жизнь, а на смерть. Мы бегали друг за другом, переворачивали столы и стулья, кидали бумагу и очень громко смеялись. Когда силы убегать покинули меня, шеф нагнал и повалил меня на пол. Стал щекотать, а я молила о пощаде. Закончилось все тем, что мы валялись на полу и приводили свое дыхание в норму.

- Вы сумасшедшая женщина, Катерина. Из-за вас здесь ужасный беспорядок.

- Из-за меня?! Да это вы все начали!

- Вообще-то вы первая бросили мне вызов этим куском бумаги!

- Да вы что?! А кто до этого крушил здесь все, что попадется под его руку? – Мы долго спорили как маленькие дети, а потом Максим снова обрушился на меня с новой волной щекотки. Не знаю, сколько продолжалось это баловство, но, когда мы успокоились и лежали на полу, на моем лице была самая искренняя и счастливая улыбка на свете.