Как ведьма хоронила темного властелина

Глава 4. Напарник, могила и ведьма

Глава, в которой
невезучая ведьма получает задание (и напарника)

Трикси просыпается от того, что ее собственная кровать настойчиво пытается съехать в сторону гроба — то ли из солидарности, то ли из вредности. Где-то очень далеко и печально каркает ворона, словно перечисляя все грехи спящего города. Ну, хотя бы не лошадь.

Паук с подушки перебирается на спинку кровати и смотрит на Трикси с немым укором, будто говоря: «Я же предлагал цивилизованный вариант».

— А ты не вставай, — бормочет ему Трикси, сплевывая паутину. Она не помнит, чтобы плела паутину во сне, но в Вобблвике, похоже, даже сны подчиняются местным правилам приличия.

Или неприличия, как повезет.

Внизу ее уже ждет мистер Снифлмак. Он сидит за своим гробом-прилавком и с аппетитом, не сочетающимся с профессией, уплетает яичницу с колбасой, от которой пахнет чем-то неуловимо бальзамическим.

— А, наша звезда! — громко провозглашает он, увидев ее. — Выспалась? Кровать не кусалась? Нет? Жаль, у нас тут одна партия из Вечного Леса поставлялась — так те еще хулиганки, по ночам щипаются.

Трикси лишь бессильно вздыхает. Сопротивляться его жизнерадостности — все равно что пытаться остановить лавину с помощью зонтика. Хотя, пожалуй, есть в этом и что-то по-своему завораживающее. Веселый хозяин похоронного бюро — в Академии не поверят.

— Вы говорили, что у меня будет напарник, — напоминает она, надеясь, что работа окажется хотя бы тихим видом отчаяния.

А напарник — не худшим из всех. Хотя она уже начинает сомневаться. Тут все какие-то странные.

— Так точно! Хэймон! — Снифлмак оборачивается и кричит куда-то вглубь заведения, где гробы стоят штабелями, словно дрова для костра вечности: — Хэймон! Иди сюда! Тебя ждет сюрприз в виде нашего нового сотрудника!

Из-за угла, заваленного венками из увядших лютиков, появляется человек. Высокий, жилистый, в простой рабочей одежде, испачканной чем-то темным, что Трикси с надеждой принимает за землю. На его лице играет непринужденная, слегка виноватая улыбка, а в глазах стоит выражение человека, который только что уронил что-то хрупкое и надеется, что никто не заметил.

И он… сногсшибательно похож на Темного Властелина, если закрыть глаза на одежду.

Не того, карикатурного, с шипами и плащом из тьмы, а такого… эстетичного — из дорогих романов для одиноких аристократок. Иссиня-черные волосы, бледная, почти фарфоровая кожа, и глаза… глаза странного желтоватого цвета, с красными крапинками, как у хищной кошки. Весь он — готическая мечта о преждевременной кончине.

Или о вампирах. Он же не вампир, да?

— Хэймон О’Ши, — представляется он, протягивая Трикси руку. Рукопожатие у него твердое, но в нем не чувствуется ни капли напора.

— О’Ши… — автоматически повторяет Трикси. — В смысле, «Благородный»? «Прекрасный»? Серьезно?

Хэймон парирует с легкой ухмылкой:

— Фамилия обязывает выглядеть соответствующе. Не находите?

— Трикси, — отзывается она, все еще не выпуская его руку.

И тут же замирает. С ним что-то не так. Что-то... знакомое. Он напоминает того самого проводника из поезда — та же ускользающая неуловимость, будто он состоит не из плоти и крови, а из тумана и сожалений. Только этот «туман» пахнет… елками. Свежими, хвойными, как в канун Йоля. Прямо как тот самый лишний чемодан.

Впрочем, наверное, не только чемодан и ее случайный напарник здесь пахнут елками.

— Хэймон — наш главный специалист по... э-э-э... нетривиальным случаям, — с налетом таинственности объявляет Снифлмак. — Именно он будет курировать наше главное мероприятие!

— Какое еще мероприятие? — настораживается Трикси.

Ей не нравится этот блеск в глазах работодателя. Он предвещает только одно — что ее «коэффициент катастроф» вот-вот найдет себе достойное применение.

Снифлмак и Хэймон переглядываются. Между ними пробегает целая цепочка писем, написанных на языке вздохов и поднятых бровей.

— Ну... — начинает Снифлмак, понижая голос до конспиративного шепота. — Был у нас когда-то один маг. Сначала его звали Малагар Прекрасный.

Трикси молча смотрит на него, чувствуя, как в воздухе повисает нечто важное. Даже пауки в углу замирают в ожидании.

— Не потому что магия у него была светлая, — тут же поясняет Снифлмак, — как раз наоборот — темнейшая из всех. А потому что парень был ужасно, до неприличия, красивым. Прямо с картинки. Блондин, глаза как небо, улыбка... в общем, эталон невинности.

Хэймон странно покашливает и отводит взгляд в сторону полок с урнами.

— И что же он такого ужасного сделал, ваш «прекрасный» маг? — интересуется Трикси.

— А вот что, — Снифлмак понижает голос еще сильнее. — Решил баллотироваться в мэры. И чтобы гарантировать победу... подделал голоса. Вернее, не совсем подделал. Он заставлял мертвецов голосовать за себя. Говорят, бродил по кладбищу и подсовывал всем бланки! Даже не сразу вскрылось.

Трикси представляет себе эту картину и невольно содрогается, сама не понимая от чего: от ее ужасности или забавности.

— Предыдущий мэр, сэр Бартоломью Кэскетон, этого не стерпел. Обвинил его в манипуляциях на выборах и мошенничестве, и подписал указ о Вечном Изгнании. А заодно и прозвище ему новое придумал — Малагар Ужасный. С тех пор его здесь и не видели.