Как ведьма хоронила темного властелина

Глава 6. Пирог со смертью и чесноком

Глава, в которой

обнаруживается неожиданный кулинарный талант

Меню для поминального пиршества в честь Малагара Ужасного лежит на гробу-столе и выглядит так, будто его составляла ведьма с особенно изощренной фантазией и полным отсутствием вкусовых рецепторов.

Первое: «Холодный суп „Туман забвения“ (с личиночными грибами и каплей росы с могильного камня)».

Второе: «Запеченная в глине дичь „Феникс в пепле“ (подается с пеплом и пламенным соусом)».

Десерт: «Мороженое „Слезы ангела“ (ванильное, с соленым карамельным топпингом и съедобными серебряными слезами)».

Напитки: «Эликсир „Вечный покой“ (чай из сон-травы и мяты)» и «Настойка „Кровь дракона“ (гранатовый сироп с перцем)».

Трикси пялится в этот листок, чувствуя, как у нее отваливается челюсть. Она поднимает взгляд на Снифлмака, который сидит напротив и с гордостью поправляет галстук-бабочку.

— Это шутка, — заявляет она. — Это черная, поминальная, очень плохая шутка. Скажите, что это шутка.

— Увы, нет! — Снифлмак разводит руками. — Это официальное меню, утвержденное комитетом по организации похорон. А если точнее — Крикливая Ведьма.

— Крикливая Ведьма? — переспрашивает Трикси.

— Леди Уэстбрук! — поясняет Снифлмак. — Она настояла на максимальной… э-э-э… тематической целостности. Чтобы все соответствовало образу покойного. Мрачно, величественно и безнадежно несъедобно, как и полагается памяти о Темном Маге.

— «Съедобные серебряные слезы», — читает Трикси вслух с ледяным спокойствием. — Вы хотите, чтобы гости подавились? Или отравились? Это же металл!

— Пищевая фольга! — парирует Снифлмак, но уже без прежнего энтузиазма. — Совершенно безопасно! Технически…

— А «личиночные грибы» — это что? Грибы, которые едят личинок? Или личинки, притворяющиеся грибами? В каком мире это считается нормальной едой?

— В мире леди Уэстбрук, дорогая! — вздыхает Снифлмак. — А ее мир, как вы могли заметить, весьма… специфичен.

В этот момент из-за угла, где штабелями стоят запасные крышки от гробов, появляется Хэймон. На нем не рабочая одежда, а какой-то потертый, но чистый фартук. В руках — поварешка.

— Я все слышал, — говорит он, и его голос звучит суше обычного. — И позвольте процитировать: это черная, поминальная, очень плохая шутка. Только шутки тут нет.

— Хэймон! — восклицает Снифлмак. — Но комитет… леди Уэстбрук…

— Госпожа Крикливая Ведьма может в одиночестве пить свой «Эликсир вечного покоя» и заедать его «Слезами ангела», пока не достигнет того самого покоя, — невозмутимо парирует Хэймон. — А я, и, осмелюсь предположить, остальные гости, предпочли бы не отравиться на поминках. Это дурной тон даже для Вобблвика.

Трикси смотрит на него с растущим уважением. Он не просто красивый и пахнет елками. Он еще и готов бросить вызов самому совету — или, по крайней мере, его самой визгливой части — во имя здравого смысла и съедобной еды.

— А что предлагаешь? — спрашивает Снифлмак, его тон застрял где-то между любопытством, восхищением и ужасом.

— Нормальную еду. Сытную. Такую, после которой хочется помолчать и вспомнить усопшего, а не бежать промывать желудок. Я займусь основным блюдом.

— И что это будет? — спрашивает Трикси с любопытством.

Хэймон встречается с ней взглядом, и в его желтых глазах мелькает искра вызова.

— Пирог, — говорит он просто. — С мясом, картошкой, грибами… и чесноком. Много чеснока. Чтобы все эти советницы леди Уэстбрук не рискнули приблизиться.

Именно так Трикси оказывается на кухне, которая почему-то находится в подвале. Один из столов — это действительно перевернутый и отшлифованный гроб. На нем сейчас лежат луковицы, морковь и то, что Трикси с надеждой принимает за обычную говядину.

Хэймон двигается по крошечному пространству с тихой, сосредоточенной грацией. Он рубит лук — ровными, быстрыми движениями, без единой слезы. Чистит картошку — длинные, идеальные спирали кожуры падают в ведро. Он пахнет теперь не только елкой, но и чем-то земляным, травяным и острым — этим самым чесноком.

— Нужна помощь? — спрашивает Трикси, чувствуя себя немного лишней.

— Можешь помешать соус, — кидает он через плечо. — Только не смотри прямо в кастрюлю, там бешамель, он стыдливый.

Это… шутка? От Хэймона? Трикси неуверенно берет венчик. Она ожидала, что он будет готовить с мрачным, траурным видом, а он… такой… домашний, что ли? И, кажется, наслаждается процессом.

— Честно говоря, — говорит она, размешивая густеющую массу, — когда ты сказал про чеснок, я подумала… ну. Ты же сам выглядишь так, будто должен его бояться.

Мгновение неловкой тишины — и тут раздается негромкий смешок.

— Вампиров, значит, заподозрила? — в его голосе сквозит та же ирония, что и в мастерской гробовщика. — Боюсь, разочарую. Чеснок я люблю. А от солнечного света просто краснею. И покрываюсь веснушками. Очень неромантично.