Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Глава 33. В гостях у морского царя

Глава 33. В гостях у морского царя

А Чудород – молодец: не утонул в Средиземном море.

Когда он бросился отдавать свою жизнь за товарищей, он очень торопился, чтобы не струсить. В отчаянную минуту жалко стало ему малышку-Дунечку. Да и братца ее упрямого тоже пожалел – мальчишечка ведь совсем. А глянул на бортника – вспомнилась его младшая внучка Малушенька, драчунья и забияка. А про себя Чудя совсем и забыл.

Как же он обрадовался, когда оказалось, что и под водой жить можно! Бережет, значит, здешний царь своих гостей!

Когда русалки увлекали березовца в морскую пучину, солнечный свет все угасал и угасал, заслоненный толщей воды – пока вокруг не наступила непроглядная мгла. Средиземное море было в этом месте очень глубоко – примерно как от Березовки до другой Березовки, а то и дальше. Обитатели глубины не страдали от темноты: здесь жили светящиеся рыбы и червяки.

Чудя строго шлепнул по руке русалку, которая лезла пощекотать его под мышкой, и посмотрел вниз. Все морское дно было усеяно огнями, словно его тащили не в воду, а наоборот – поднимали к звездам. Зубастые рыбины с висящими на морде огоньками спешно выстраивались в ряд, чтобы освещать дорогу прибывшим. Из дна, мерцая зеленоватым светом, поднимались длинные, выше дерева, узкие листья. По камням ползали сияющие белые червяки с множеством ножек. В конце светлой рыбьей дорожки, в черной черноте, горели розовым прозрачные скалы, к которым подводные жительницы несли гостя. Сквозь высокие ворота пловцы попали к сиреневой стене из такого же полупрозрачного камня. За сиреневой стеной находилась третья – оранжевая, сквозь которую видно было, как покачиваются на той стороне разноцветные, словно звезды, рыбы, а за ней в светлом золотистом зале на высоком камне восседало волосатое губастое чудище с рыбьим хвостом.

- Будь здоров, славный царь! – крикнул Чудород, немного робея.

- Я не царь, я царица! – с обидою ответило чудище. - Утопите его!

- Погоди, душечка моя, - пророкотал низкий голос с другой стороны от Чудорода. – Это наш гость, он явился рассказать нам знаменитую историю о том, как его бабушка сломала ногу. Все в море только об этом и говорят.

Чудя боязливо скосил глаза и увидел второе чудище – еще больше, губастее и волосатее первого. По длине, считая хвост, морской царь был в два человеческих роста, и при этом ужасно толст. Рот у него был от уха до уха, а задранный вверх носик торчал опенком из зеленой бороды. В бороде прятались и играли маленькие полосатые рыбки.

Оба супруга уставились на гостя, моргая лупатыми глазами.

- Ну?! – весьма нелюбезно квакнула царица.

- Э-э-э… жила-была моя бабушка, - сказал Чудород. – И однажды она сломала ногу.

Видя, что рассказ не произвел большого впечатления, он добавил:

- Левую.

- И все? – спросил морской царь. Подумав, он горестно сообщил: - Я не распотешился!

- Она с печки упала, - поспешно уточнил Чудород, гадая, как бы сделать историю про сломанную ногу попотешнее.

- Нога или бабушка? – спросил царь.

- Что тут непонятного?! – крикнула ему через голову Чуди супруга. – Сказали же тебе: бабка лежала на печке, нога отломилась и с печки упала!.. Дурацкая сказка! Надо этого мужика утопить!

- А ты на гуслях играть умеешь? – поинтересовался морской царь, морщась от визгливого голоса жены.

- А у вас гусли есть? – ответил вопросом на вопрос Чудя, изо всех сил стараясь вспомнить, как эти гусли выглядят и чем на них надо играть.

- Нету.

- А жалко: я на гуслях-то играть большой мастер, - Чудя перебирал в уме, чем же он может развеселить хозяина. - Я колыбельную умею волшебную петь, "гундёж" называется – так что все кругом засыпают, а кто не заснул с ума сходит.

- Так ты что же, колдун?

- Ага, - согласился Чудя. – А еще я, между прочим, шайтан – у печенегов спросите. Меня же зовут Чудород. Чудеса, значит, рожаю в большом количестве.

(На самом деле мамка назвала так своего Чудородика, потому что он лез на белый свет чудным образом – вперед не головой, как все младенцы, а задним местом.)

Чудя ухватил в охапку проплывавшую мимо него остроносую рыбину и, баюкая ее, как родную дитятю, занудил:

- Спи-поспи, рыбёшечка,

Спи-поспи, малёшечка,

Спи-поспи, курёшечка,...

Рыбина внимательно и злобно поглядела незваной няньке в лицо и Чудя немного испугался.

- Ого, какие у нас зубёшечки, - пробормотал он, не отрывая взгляда от рыбьей пасти, - хуже, чем у моей ненаглядной Матрёшечки…

Тут рыбина оскалилась и попыталась откусить ему ногу. Березовец обеими руками зажал ей пасть и, налегая всем телом, ухитрился засунуть рыбину себе между колен. Рыба кряхтела и вырывалась, но Чудород не сдавался и обнимал ей рот руками и ногами, никак не успевая сообразить, что ему делать дальше. Он бы с удовольствием врезал неприятельнице кулаком между глаз, но боялся, что эта животина приходится какой-нибудь родней царю или царицу – не зря же она по дворцу плавает. Наблюдая, как гость прыгает верхом на рыбьей голове, царица с отвращением сказала мужу:

- Что за гости у тебя! Пойди-ка поищи второго такого болвана!

Обнаружив, что царь, увлеченный представлением, хохочет, шлепая себя по бокам и пуская изо рта пузыри, царица со злостью сказала:

- Далеко искать не придется!

"Эге, - заметил себе Чудород. – Хозяйка-то здешняя не в мед, видно, обмокнута. Такая-то царица и у меня дома есть."

Царица взвилась с места и шлепнула себе на косматую голову голубую светящуюся медузу вместо шапки. Медуза хотела удрать, но царица так стукнула по ней кулаком, что та из синей сделалась красной и испуганно притихла.

- Чтоб, когда я вернусь, этого мужика глупого уже здесь не было! – приказала морская хозяйка.

- Которого? – хором спросили Чудород и царь, но царицы уже след простыл.

- Меня, наверно, - сказал подводный хозяин. – Давно она меня из дома не выгоняла.

Чудя тем временем, зацепившись пяткой за камень, смог стянуть с ноги один сапог и плотно нахлобучил его своей рыбе на морду. Рыба мотала головой, вертелась, но сапог снять не могла, потому что рук у нее не было.