Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

Глава 38. Чудо Даждьбога

Глава 38. Чудо Даждьбога

Веприк волшебным образом преобразился (но если это и было чудо какого-то бога, никто из них не признался). От уныния не осталось и следа. Синие глаза на исхудавшем лице засветились такой надеждой, что за ними можно было идти в темноте. В нем снова ожила былая уверенность, что, раз уж они смогли забраться так далеко, - то смогут и еще дальше.

- Нам туда! – напомнил он, нетерпеливо тыча пальцем в черную впадину. – "…за дикими пустынными степями, за снежными высокими горами, за морем, что раскинулось, как небо, в ужасной пустыне в черных песках"… Помните?

- Ни-ни, - замотал головой Чудя. – Я туда не полезу, это ж печка самая настоящая. Давайте вокруг лучше пойдем – может там где-нибудь другие черные пески найдутся, похолоднее. Добря, вставай! Чего лежишь?

- Сил набираюсь, – прогудел богатырь, устраиваясь поудобнее. – Скоро арабы наши вернутся, будут меня бить… А я – их, - добавил он мечтательно.

- Туда! – скомандовал Веприк, пытаясь наступить в черную яму.

- Стой ты! – крикнул Чудя, отталкивая мальчика.

Он дернул лоскуток на разодранном рукаве рубахи, но рукав оторвался целиком. Чудород крякнул и бросил его за обгорелую границу. Горячие потоки воздуха тут же подхватили тряпочку, не давая ей сразу опуститься на землю. Медленно падая, она пошла темными пятнами: начала тлеть в воздухе, - и вдруг, едва коснувшись поверхности, вспыхнула огнем и сгорела.

- Должен же быть какой-нибудь способ! – упорствовал Веприк, тряся детскими остренькими кулачками.

- Бежать отсюда надо! – ныл Чудя.

- Давайте-ка потише, спать мешаете, - сказал Добрило.

- Туда! – показывал в черное пекло мальчик.

- Туда! – не соглашался Чудород, собираясь бежать то вправо, то влево.

- Хр-р-р! – засопел бортник.

В разгар спора Чудород поднял глаза к небу – да так и остался стоять и глупо улыбаться.

- Так и знал, что с вами я рано или поздно с ума сойду, - заявил он и улыбнулся еще шире и глупее. – Я сейчас видел, как мне солнце подмигнуло!

Веприк уставился вверх и даже невозмутимый Добрило заинтересовался. У солнца и вправду - каждый мог это видеть – было два голубых приветливых глаза, которыми оно моргало и, прищурясь, разглядывало русских путешественников.

- Здравствуйте, дети мои! – заговорило Солнце басом и, подумав, уточнило: - Все вы - мои дети! Я отсюда всех вижу! И все знаю.

Сказав так, светило замолчало и принялось с любовью озирать березовцев.

- Славься, Даждьбоже! – восторженно закричали березовцы в ответ и подождали, чтобы Солнце еще что-нибудь сказало. Но оно, как видно, никуда не торопилось.

- А стражников наших ты оттуда, сверху, не видишь? – решился наконец спросить Веприк. – Поймали они верблюдов или нет?

- А то нам интересно, скоро ли мы снова по шее получим, - подсказал Чудород.

- Пока не поймали, - добродушно сообщило светило и снова задумалось. Березовцы, надеясь на скорое спасение, топтались на месте и переглядывались.

- Ах, какая славная девочка! – вдруг умилился Даждьбог. – Ах ты, маленькая! Люблю детей. На тебе ягодку.

Рядом с Дуняшкой из песка быстро вылезла плеточка земляники, на которой тут же созрела ягода. Дуняшка ее слопала и принялась копаться пальчиком в песке – искать еще, но сколько ни старалась, ничего больше не нашла. Она обиженно засопела, но ягодки больше не появлялись. Дунька топнула ножкой и заревела во весь голос.

- Ах, ах, плачет девочка, - пожалел ее солнечный бог. – Животик, наверно, болит. Или коленочку ушибла. Надо знаете что сделать? Кисельку ей сварить – от живота очень помогает. Или от коленки – сейчас точно не скажу, у меня столько детей, что я давно все перепутал. А еще хорошо ниточку к зубику привязать и дернуть… полезно очень… только причем тут коленка, разрази меня Перун, не помню…

- Пока он вспомнит, от нас рожки да ножки останутся, - пробормотал Чудя.

- А бывает еще – детки простужаются… ах, ах, бедненькие, маленькие. Тогда нужно… что же нужно? Ах, да – срочно их в угол ставить. Или уши надрать – если сильная простуда. Очень организм укрепляет… И чего это ваша девочка все плачет? Плаксивая какая.

- Скажи, Даждьбоже, а арабы тебе тоже дети или только мы? – крикнул Чудя.

- Чего мне пора бы? – крикнул в ответ бог.

- Арабы! А-ра-бы! – хором закричали березовцы.

- Мне отсюда слышно плохо - у вас девочка плачет… Замолчишь ты когда-нибудь, противная девчонка?! – возмутился Даждьбог и пригрозил: – Я вот тебе сейчас,.. – он нахмурился, вычисляя, какой бякой можно наказать годовалую малышку, - …бантик повяжу! – угрожающе закончил бог.

- Арабы тоже тебе дети? Или нет? – уточнил Чудя еще раз.

- Арабы мне не молятся. Но все равно – я всех грею своим теплом и всем свечу своим светом. Все мне дети – от малой букашки до динозавра. Что-то давненько я их не видел, динозавров… Глаз да глаз с этими детьми!

- Значит, ты не согласишься сжечь наших стражников? Или песком их засыпать? – огорчился Чудород.

- А может, их в угол поставить – месяца на два? – предложил Добрило.

- Ай-яй-яй! Какие вы злые, дети мои. Не стыдно?

- Так арабы ведь убить нас хотят! Вот в этот котел засунуть.

- А и правда! Я ж все знаю! – спохватился бог. – Я и пришел помочь. Так… Что там Ладуля говорила? В гости к Горыне, значит, идете?

- Да! Да! – закричали березовцы.

- Тогда вам туда! – сообщило солнце, кивая в середину черной котловины.

- Боже, ты помочь пришел нам или арабам? – уточнил Чудя, поглядев в указанную сторону.

Солнце полыхнуло ярким желтым светом, окатив всех волной ласкового тепла, что было бы очень приятно, если бы березовские путешественники уже не взмокли от жары и усталости.

- Слушайте меня внимательно, дети, - велело светило. – Перед вами – самое жаркое место на земле. Оно такое горячее, что земля тут потеет каменным потом, как в бане. Я могу умерить жару, но, чтобы окрестность остыла, потребуется пара дней, так что потерпите, раньше вам идти туда нельзя… А я вам пока тенечек сделаю, отдыхайте, милые.