Как вернуть бывшую графу

Часть 1

Луиза

— И вы считаете, что это шляпа?

— Госпожа Диглингс, я абсолютно уверена в том, что это шляпа, поскольку мы находимся в шляпной лавке, а я горда называть себя продавцом, не поверите, но именно шляп. И только что я показала вам наши лучшие образцы.

Чтобы произнести эту фразу и ни разу не рассмеяться, мне потребовалась вся моя немалая выдержка. Ладно, выдержка у меня на самом деле довольно малая, за что меня регулярно ругает господин Бинглиз, мой начальник. Великий деспот и безумный шляпник по совместительству. К сожалению, всё безумие его кроется исключительно в отвратном характере, а не в потрясающем таланте шляпника. Шляпы, будем честны, у него достаточно посредственные, за что мне регулярно прилетает от покупателей.

Госпожа Диглингс задирает свой острый нос ещё выше, разглядывая себя в зеркале. Давно немолодая, сухонькая женщина с крупным подбородком и далеко посаженными глазами, с немодной причёской на седых волосах, она перемерила уже все наши шляпки, но так ничем не удовлетворилась. Что ж, не впервой. Дама эта приходит примерно раз в семь дней, чтобы обругать наши новинки. Кажется, ей доставляет это неимоверное удовольствие.

Мне же её визиты не доставляют ровным счётом никакого удовольствия. Как, впрочем, и визиты большинства наших капризных покупателей. Работу свою я, прямо скажем, не люблю, но у девушки моего сословия и моих способностей к магии не так уж много шансов пробиться в большом городе.

— Дорогая Луиза, это никуда не годится. Ваша дерзость расстраивает меня почти так же, как коллекция шляп в данной лавке.

Склоняю голову в притворном огорчении.

То есть она всё-таки признаёт, что это шляпы?

Уже что-то!

Радуемся мелочам.

Как же яростно я обругаю уважаемую госпожу в разговоре со своей соседкой по комнате. Бейли всегда хохочет над моими рассказами о покупателях, и я за это её обожаю. Вдвоём плыть по бурной реке столичной жизни не так страшно, пусть и лодочка наша крошечная и хлипкая.

Когда госпожа Диглингс отправляется восвояси, я оглядываюсь в поисках других покупателей и, не обнаружив их, примеряю самую нелепую шляпку — лиловую, с цветком подсолнечника и ягодами шиповника. На моих чёрных, чуть волнистых волосах, смотрится ещё более вызывающе. Кручусь перед зеркалом, представляя, что на мне не скромный костюм продавца, а шикарное бальное платье. Да, может, я и невысокого роста, зато фигурой природа меня не обделила, так что декольте и корсету будет что подчеркнуть.

Положив шляпку на место, ныряю за свою стойку, чтобы почитать сегодняшнюю газету. Первым делом открываю на странице, где печатают развлекательные рассказы, чтобы проверить опубликовали ли новую историю Мисс Всевидящей. Нахожу её и в удовольствии прикрываю глаза.

Дело в том, что Мисс Всевидящая — это я сама. В свободное от работы в лавке время я пишу юмористические зарисовки, чаще всего о своих покупателях и отправляю в Вестник Ибриза. Иногда их за излишний сарказм отказываются публиковать, в связи с чем случаются регулярные стычки между мной и главным редактором, но сегодня повезло.

Надо же, даже без правок.

Кажется, я становлюсь лучше с каждым днём. Или саркастичнее от этой дурацкой работы. Ух, зла не хватает на них на всех!

Листаю газету дальше, с интересом прохожусь по колонке Бюро Труда и натыкаюсь на преинтереснейшее объявление.

"Нужен человек для деликатного дела. Детали — при личной встрече. График ненормированный, оплата — по договорённости. Предоставляется комфортабельное рабочее место в поместье недалеко от столицы, обеды и личный помощник. Требования к кандидату: женский пол, возраст старше восемнадцати вёсн, романтическая натура”.

Это самое подозрительное объявление из всех, что я видела за свои длительные и мучительные поиски работы после переезда в столицу. Оно буквально кричит: “Спасайте свои пятые точки и прочие мягкие места!”.

Посмеявшись, убираю газету и поднимаю голову на звон колокольчика.

Увы, это не новый покупатель.

Господин Бинглиз врывается в лавку, и сразу видно, что шляпник в дурном расположении духа.

— Луиза, мне снова выговаривают за твою дерзость. Ты, мерзавка, снова неуважительно разговариваешь с нашими многоуважаемыми гостями. Тебе не стыдно? И продажи! Где, я спрашиваю, продажи?! Почему за три дня ни одной проданной шляпки? За что я плачу тебе деньги? За то, чтобы ты в рабочее время газетёнки почитывала?

После этой тирады обрюзгшие щёки хозяина лавки трясутся, а грудь вздымается из-за одышки. Его собственная шляпа покосилась. Жалкое зрелище.

— Ты ещё и улыбаться смеешь?! — он окончательно вскипает.

— Прошу прощения, господин Бинглиз, но есть вероятность, что плохие продажи происходят не от моих отсутствующих талантов продавца, а по несколько более приземлённым причинам.

— Это ещё что значит? Ты… Ты что, смеешь утверждать, что у меня плохие шляпы?!

— Отнюдь, господин. Никогда бы не осмелилась на такую возмутительную дерзость.

Бинглиз в бессилии хватает газету с прилавка и ударяет ей по дереву так, как будто с удовольствием отхлестал бы меня этой бумагой по щекам.

Он уходит, очевидно позабыв, зачем вообще приходил, и я снова остаюсь одна. В компании газеты и самого заманчивого объявления на свете. Да, именно так изменились мои приоритеты за столь короткий срок.

Деликатное дело?

Это я могу. Я — сама деликатность.

Личный помощник?

Потрясающе.

Обеды?

Обожаю обеды.

Романтическая натура?

Ну… Тут, конечно, есть простор для самосовершенствования.