Как ветер свободная

Глава 8. Грустная.

Возле подъезда привычно сидели бабульки, которые внимательно осмотрели ее гостя и неодобрительно зашептались. Теперь разговоров будет на несколько дней вперед.

Автомобиль припарковался перед подъездом, Илья открыл дверь и пропустил вперед, сам обошел такси и занял место с другой стороны. Марина пристегнулась и уставилась в окно.

По дороге, остановились в цветочном магазине, она забрала заказанные еще неделю назад цветы в горшочках.

Дорога до кладбища заняла около получаса. Выгрузились. Марина с тяжелым сердцем посмотрела на кованные ворота. Вспомнила, как похоронная процессия год назад проезжала здесь. Весь мир рухнул в тот день, когда не стало папы. Она осталась совершенно одна.

Как же тяжело снова проходить через эти воспоминания. Но так было каждый раз, как она оказывалась здесь, перед этими воротами. Илья поднял горшки с цветами и посмотрел на побледневшую девушку.

– Ты как?

– Нормально. – отозвалась севшим голосом. – Идем.

Они миновали ворота и пошли в глубь кладбища. Вокруг стояла тишина, аккуратные «улочки» давали направление, а таблички помогали ориентироваться. Но Марине они были не нужны, дорогу знала, как свои пять пальцев, могла даже с закрытыми глазами прийти куда надо. Свернула на одном из перекрестков, около трех минут шла прямо, а потом резко остановилась перед огороженной невысоким забором могилой отца. Памятник поставили около месяца назад, на фото он на своей любимой яве, в шлеме и куртке с аббревиатурой клуба.

– Помочь?

– Нет, я сама. – голос не желал слушаться. Илья поставил горшки возле памятника и вышел за ограду. – Тогда я пройдусь.

– Спасибо. – отозвалась она, дождалась, когда он удалится на приличное расстояние и с грустью заговорила:

– Здравствуй, папуль. – голос предательски задрожал. – Я к тебе снова пришла. Наведу здесь красоту и пойду. – надела перчатки и взяла небольшую лопатку. – Тебе все передавали привет. Обещали приехать, как появится возможность. – предательская слеза покатилась по щеке. Она всегда разговаривала, как если бы он слушал. Так создавалось впечатление, что все как раньше.

В цветнике уже росли голубой барвинок и флоксы, за стелой пара шапок овсеца, сейчас Марина привезла сиреневый шалфей. Все это многолетники, и каждый год будут расти снова, она же будет приезжать только для полива и ухода.

Солнце уже стояло высоко, когда Марина, наконец, закончила работу и с удовлетворением оглядела окончательный результат. Цветы сочетались по цветовой гамме и высоте, представляя собой аккуратную композицию.

– Закончила? – обернулась на голос и увидела Илью, который держал в руке пакет из какой-то закусочной. Кивнула в ответ. – Проголодалась?

– Очень. – отозвалась и посмотрела на часы, начало второго. – Только, давай, не здесь. – в голосе звучала грусть.

– Без проблем. – помог с инвентарем. – Там за воротами есть беседка, недалеко от остановки.

– Отлично.

Они миновали ворота. Илья показывал направление. Впереди показалась беседка, выполненная в таком же стиле, как и ворота, по периметру стояли скамейки. «Неожиданный» попутчик дождался, когда Марина села на скамейку и достал из пакета бутылку с водой и салфетки.

– Руки сполоснуть.

– Спасибо. – удивленная такой заботой, заговорила, смутившись. – Ты когда успел?

– Была куча времени. – отмахнулся Илья и, дождавшись, когда у нее освободятся руки, передал контейнер с едой и приборы. Марина с благодарностью посмотрела на своего невольного помощника. С тех пор как папы не стало, она не видела нормальной мужской заботы. И тут такое!

В контейнере оказался мясной рулет и картофель по-деревенски, щедро сдобренные зеленью, которая распространяла приятный терпкий аромат. Тяжело вздохнула.

– Что такое? – спросил Илья, который внимательно следил за ней.

– Странно все как-то. – пожала плечами и принялась за еду.

– Странно, что кто-то проявляет о тебе заботу? – удивился собеседник, наливая в одноразовый стаканчик минералку и передавая ей. – Марин, я взрослый мальчик, если тебе это не нравится, я могу прекратить. – посмотрела на него удивленно. Так просто, опять ни манипуляций, ни выставления условий, ни давления на жалость.

– А можно спросить насколько взрослый?

– Что сбежишь, если слишком старый для тебя? – усмехнулся Илья, но наткнулся на выжидательный взгляд. – Мне тридцать. – молчание. – Старый, да? – спросил, сдерживая улыбку.

– Нет. – пожала плечами, дернула губами и уткнулась в тарелку. Илья едва сдержал смех.

Марина тоже улыбнулась, но от еды не оторвалась. Стало комфортно.