Как влюбить дракона

6

Гвен

Вот уже 6 лет Гвен жила во дворце Ардарского короля, сложенного не из тёмных булыжников, как замки Риамонта, а из светлого песчаника. И, казалось бы, давно должна была привыкнуть к местной роскоши. Однако её по-прежнему завораживали широкие светлые коридоры, мраморные статуи и фонтаны, комнаты, убранные бархатом и шелками, расставленные тут и там кадки, в которых росли даже не цветы, а кусты, самые настоящие, которые ещё и цвели круглый год. А ещё позолота… много-много золотой краски на мебели, рамах, лепнине. Даже чайные сервизы были расписаны позолотой.

Светлый, просторный Триумфальный Тронный зал, отделанный мраморными плитами с розовыми и зелёными прожилками, тоже до сих пор восхищал, хотя и был воплощением всего того, что Гвен так ненавидела в Ардаре – его мощи и превосходства… превосходства во всём, чего не коснись – территории, населения, богатства недр, науки, культуры.

Чего только стоила фреска, украшавшая сводчатый полоток этого зала, который открывали лишь для торжественных случаев. Изображенные на ней кузнец, ювелир, рыбак и строитель, выглядели, как живые. Каждый из них держал в правой руке свой инструмент – молот, увеличительное стекло, сеть и шпатель, а в левой каждый сжимал связку спелых колосьев.

Естественно, фреска в иносказательной форме изображала единство четырёх королевств, где кузнецом был драконий Грайгцур, ювелиром – Мадхав, строителем – Риамонт, Ардар же лицемерно взял себе роль босоногого рыбака. Вероятно, по той причине, что Ардар единственный имел выход к морю. Связка колосьев при этом означала общую работу четырёх королей на благо народов.

«Лучше бы Ардар поставил своим представителем мечника. Было бы честнее,» - думала Гвен, исполняя реверанс перед рядом тронов, на которых восседали четыре короля и единственная королева – мать Ликарии, Блодвен Морриган.

В этот момент Гвен отвлеклась от своих размышлений и вернулась в реальность, отмечая, что выглядит матушка Лики бледно.

Ещё бы, три её подопечные вышли в свет и предстали перед высочайшими гостями в возмутительном виде, больше подходящем для девушек из дома терпимости.

«Интересно, она догадается, что наша сегодняшняя выходка с нарядами – тоже идея её драгоценной Ликарии? Или по привычке накажет всю троицу?»

Выпрямившись, Гвен первым делом взглянула на собственного отца, которого не видела полгода. Она ожидала от него всего – от презрения до гнева, как минимум, немого осуждения неразумной дочери. А увидела… тень скорби и сочувствие. И растерялась.

Это было так непохоже на строгого и холодного Эрмунда Риганштада, который сурово воспитывал своих сына и дочь до самого совершеннолетия.

Да-да, Гвен и Брянка отнюдь не были ровесницами Лики. Мадхавка была старше на год, а принцессе Риамонта через несколько дней после приезда в Ардар исполнилось 17. Правда, в суете нового послевоенного времени никто даже не вспомнил о дне её рождения. Никто не позаботился о том, чтобы устроить праздник и подарить подарки, как это бывало дома.

Чуть позже Гвиневра узнала, что в Ардаре, как и в Мадхаве, не принято праздновать именины, но обида осталась. Да, здесь широко отмечали свадьбы, праздники годового колеса и прибытие важных гостей, как сейчас. Гвен же хотелось запомнить день своего взросления не как череду новых сложных уроков, а как собственный день. Хотя бы вечер! Пусть не торжественный, отмеченный в тесном кругу её новой «семьи», но только для неё. Разве много хотела единственная принцесса Риамонта?

- Принцессы… Мы рады видеть вас, - приветственно кивнула трём девушкам королева Блодвен. - Можете пройти в левую нишу, - она плавно указала рукой, куда именно должны прошествовать девушки.

И всё. С другой стороны, а что ещё оставалось королеве? Публично признать плоды своего ужасного воспитания?

Конечно, она всех отругает: и Лику, и Гвен, и даже обычно послушную Брянку, и всех причастных служанок. Потом. Без свидетелей.

Пока же можно отползти к стене и сделать вид, что ничего не произошло. Что на балу весело. И что Гвен буквально наслаждается обществом знатных тупиц, которые обязательно соберутся, болтая со всеми тремя, но алча внимания лишь одной, самой перспективной невесты – конечно же, Лики.

Однако прежде, чем отойти в нишу, Гвиневра обратила внимание на нечто белое, мелькнувшее в ладони отца. Это оказался клочок бумаги. Значит необходимо под любым предлогом подойти к родителю, чтобы забрать тайное послание.

Вообще-то отец мог передать его через Эрика – брата-близнеца Гвен, который, конечно же, тоже прибыл в составе риамонтской делегации. Но видимо, Эрик снова не оправдал чаяний отца.

«Ах, Эрик-Эрик…» - Гвен быстро отыскала взглядом в толпе свою более рослую и жизнерадостную копию.

Вот, кто по-настоящему рад оказаться здесь. Как пить дать, будет танцевать всю ночь, будто козлик, или так же неутомимо виться вокруг Ликарии, не догадываясь до сих пор, что она видит в нём лишь названного брата, а теперь, дурёха, ещё и на дракона замахнулась. Интересно, как Эрик отреагирует, когда узнает о влюблённости Лики в молодого Ясскарлада? И о том, что они одеты так странно лишь для того, чтобы впечатлить этого нелюдимого повелителя заоблачного края?

Гвен рухнула на узкий длинный диванчик.

Надо сказать, подобные диванчики ставили не каждый бал и не в каждую нишу, но принцессам обычно везло. Вот и сейчас Гвиневра уселась в угол, перебросила волосы вперёд, закрывая декольте, и расправила юбку – этот нехитрый манёвр лишал любого тупицу хоть какой-то возможности шептать ей на ухо банальные комплименты, несмешные шутейки и устаревшие сплетни.