Как влюбить филолога

Глава 13. "По секрету всему свету"

– Ой, не могу! – согнулся пополам Никита. – Серёга, прости, но ты просто нечто! – выдавил он, и его голос снова потонул в припадке смеха.

– Да-а, – с ужасом протянула Таня, надеясь, что это был страшный сон. – Лучше бы ты в нашу Асю влюбился. Тогда бы хоть играл по-настоящему и без импровизаций. Вить, – повернулась девушка к нашему временному консультанту, – что думаешь, может, сделаем голос за кадром?

– Нет, о радости встречи должен говорить именно Серёжа, – со знанием дела ответил Витя.

Мы же с Сергеем просто не могли сдержать смех, хохотали в голос почём зря, то и дело поднимая голову, чтобы посмотреть друг на друга. Но как только встречались взглядами, снова вспоминали феноменальный выход старосты и опять заходились хохотом. А посмеяться было над чем!

Несколько минут назад Таня в который раз попросила нас повторить финальную сцену. На этот раз она дала парочку новых комментариев. Теперь планировалось, что мы не будем далеко уходить от Пушкина.

Я села за стол, взяла листок бумаги, на котором в теории должно было быть написано душераздирающее письмо Алексея Берестова. Пытаясь вжиться в роль, представила, что читаю слова человека, который мне очень дорог и близок сердцу. Губы сами невольно расплылись в улыбке, на душе сразу стало теплее. Я невольно прикрыла глаза и прижала письмо к груди, хоть в нём и было написано об их скорой погибели, но главное – он предлагал руку Акулине, он любил её!

– Ох ты ж ё-моё! – послышался сзади крик Сергея. Я аж вздрогнула, тут же повернувшись. В этот момент мимо меня, пытаясь, видимо, поймать равновесие, проплывал кролем по воздуху наш недо-Берестов. Вот только аэродинамика не поддержала его вынужденную импровизацию, и уже в следующий миг староста снова споткнулся – уже о стул, на котором я сидела, – и приложился лбом прямо о стол, перегнувшись через меня.

– Оставьте же меня, сударь! Вы с ума сошли? – не зная, что сказать, выдала я на автомате фразу, уже заученную наизусть, с нервным смешком разглядывая парня, стоящего буквой Г.

Этот самый сударь, пришедши в себя, всё-таки оттолкнулся от стола, посмотрел на меня таким взглядом, будто впервые увидел, схватил за плечи и, с жаром поцеловав в щёку, выдал по слогам, словно робот:

– Акулина! Друг мой, Акулина!

Вот тут наблюдавшие (впрочем, как и актёры) уже не выдержали и комната потонула в смехе.

– Ладно, – отмахнулась тем временем Света, – время за полночь, пора и честь знать.

– Ты серьёзно? – тут же обернулась Таня. – Время же ещё детское! Да и завтра воскресенье.

– Так вас никто и не заставляет ложиться, – пожала плечами девушка. – Просто как хозяйка хочу предложить тем, кто хочет, отправиться в комнаты.

– О-о, – тут же протянул Никита, поигрывая бровями, – звучит заманчиво.

Света лишь усмехнулась и, стрельнув глазами в его сторону, тут же отпела:

– Ты останешься на полу в гостиной.

– Злюка! – фыркнул он.

– В общем, девчат, кто хочет пошушукаться, добро пожаловать в мою комнату. Парни, в вашем расположении диван в гостиной и комната Вити.

– Подруженька, меня подожди! – слащаво высоким голоском пропел ей в спину Никита. Витя тут же захохотал, даже Сергей улыбнулся, что было ещё той редкостью в нашем сумасшедшем мире.

Смысла продолжать уже никто не видел, да и сложно было настроиться на серьёзный лад после Серёжиного перфоманса. Так что вскоре я, Таня, Света и Женя оказались в просторной комнате «хозяйки». Первым же делом в глаза бросился мягкий, ворсистый ковёр цвета капучино, на который Таня плюхнулась с таким видом, будто он всегда был её. Женя же осторожно присела на самый краешек двуспальной кровати, устланной ярко розовым покрывалом, и взяла на колени одну и множества разноцветных подушек. Сама Света устроилась в кресле, рядом с письменным столом. Только сейчас я заметила, какое в этой комнате большое окно. Наверное, днём здесь очень светло.

– Чего стоишь как неродная? Садись уже! – вытащила меня из мыслей Света. Я кивнула и села рядом с Женей.

– Наконец без пацанов остались – можно поговорить и о других вещах, – сразу взялась всеми руками и ногами за дело Таня. Всё-таки не просто так она была режиссёром. Какие-то лидерские задатки в этой девушке имелись.

– Точно! – подхватила её идею Света. – Тем более я вот что припасла! – Нырнув под стол, будто ожидая какого-то сигнала, девушка достала бутылку шампанского и стаканчики.

На это Таня заговорщицки присвистнула:

– Вот это, я понимаю, отличники пошли! Другое дело!

– А ты что думала, я сплетни на трезвую голову буду обсуждать? – кокетливо передёрнула плечиками Света. – Ни за что! – И раздала стаканчики.

– Я, наверное… – попыталась было отказаться Женя, но её почти сразу же переубедили аргументами из репертуара «Тебя и так никто спаивать не будет», «Шампанское пьют даже школьники на выпускном», «Сидишь прямо на кровати – там тебя, если что, и уложим».

И вот уже слово за слово, тост за тостом. Женя охмелела уже после первого стакана. Её глаза то и дело слипались, но она боролась с этой заразой как последний воин на поле боя. Света же сидела теперь между мной и Женей, обнимая и поздравляя с боевым крещением последнюю. Та лишь кивала невпопад и снова продолжала свою одинокую битву. Я смотрела на них и улыбалась. Не смотря на абсурдность ситуации, было как-то тепло на душе даже при виде захмелевшей Жени, по факту не произнёсшей за сегодня и десяти фраз. Что было в голове у такой тихони, можно было только догадываться. Но даже так, сидя сейчас с ней на одной кровати, я чувствовала какое-то непонятное родство, будто этот проект свёл нас, совсем не общающихся, в какое-то подобие братства, которых объединил… Пушкин, прости Господи. Хотя нет, беру свои слова назад, мы стали скорее какой-то сектой, цитирующей «Барышню-крестьянку» по выходным.