Как влюбиться в злодея 2

Глава 1: Злодей в моём сердце

Мила проснулась за пять минут до будильника. Это было несправедливо. Её мозг, видимо, заключил отдельный контракт с утренней жестокостью. Пять драгоценных минут. Пять.

Она уткнулась лицом в подушку, попыталась вернуться в сон, где она — принцесса, а её любимый злодей — всё же не совсем злодей, а скорее… ну, романтик с кинжалом. Вышло слабо. Кот Буря прошёлся по спине, явно подтверждая: «время вставать, служанка».

Мила встала, завела чайник, споткнулась о собственную ногу (как обычно), наложила овсянку (как всегда), и села за кухонный стол. На экране ноутбука уже стоял на паузе тот самый кадр. Его лицо. Полумрак. Уголок губ приподнят. Взгляд — будто он знает что-то, чего ты не знаешь. Но очень хочешь узнать.

— Утро доброе, — сказала она вслух. — Да-да, знаю, ты не любишь «доброе». Просто «утро»? Или «позорное время суток»?

На экране он молчал, как обычно. Но Мила точно знала: если бы мог, он бы сейчас саркастично фыркнул.

В её жизни всё было... нормально. Скучно-нормально. Работала в книжном магазине. Жила в однушке с облупленным подоконником. Ела гречку. Смотрела один и тот же фильм раз в неделю — а иногда и чаще.

Фильм назывался "Темнее времени". Старый, стильный, с безупречным монтажом и харизматичным главным антагонистом. Его играл британский актёр с голосом, от которого можно было рожать по телефону. Персонажа звали Райвен. У него был плащ, резкий ум и реплики, от которых у Милы кружилась голова.

Но дело было не только в актёре. Дело было в нём. В злодее, который не боялся быть тем, кто он есть. Он не извинялся. Не стеснялся. Не поддавался. Он был… свободен. Один. Грозен. И, чёрт возьми, сексуальный.

— Я знаю, — сказала она коту. — Это нездорово. Влюбляться в персонажа. Но кто сказал, что здоровое — это интересно?

Кот зевнул и спрыгнул с подоконника. Ему было всё равно.

Иногда Мила представляла, что Райвен выходит из экрана, идёт по её квартире, осматривает её чайник и говорит что-то вроде: «Ты хранишь кипяток в шумящей жестянке? Очаровательно варварски». А потом — садится напротив, смотрит ей в глаза и добавляет: «Ты знаешь, что я вижу тебя. Всю.»

Однажды она даже написала фанфик. В котором он остался злодеем, но ради неё сделал исключение. Он всё ещё жёг города — но дарил ей цветы.

Это не попадало под категорию «взрослая, адекватная жизнь». Но, откровенно говоря, взрослая, адекватная жизнь пока не предлагала ничего лучше.

— Может, звезда упадёт, и ты придёшь, — шептала она, глядя на небо. — Хоть раз. Просто... появись. Я сварю тебе кофе. Научу тебя пользоваться стиральной машинкой. Покажу, каково это — быть не в фильме.

Она не знала, что совсем скоро — он её услышит.

В тот вечер небо было особенно ясным. Ветер гонял звёзды по небосводу, как будто торопился куда-то. Мила сидела на балконе, укутавшись в плед, с чашкой облепихового чая и ноутбуком на коленях. Она досматривала любимую сцену — ту самую, где Райвен произносит свою знаменитую фразу:

"Любовь — это слабость. А ты мне нравишься именно потому, что ты опасна."

У неё мурашки. Каждый раз.
Каждый. Раз.

— Вот скажи, — она говорила в экран, лениво покручивая ложку в кружке, — почему ты должен быть вымышленным? Что за подлость судьбы? Реальность — это бухгалтер Сергей с запахом чеснока. А ты... ты — буря в костюме. Лёд, в котором хочется утонуть.

Кот Буря выразительно мяукнул. Возможно, он ревновал.

Мила встала, вытянулась всем телом, подошла к перилам балкона. Небо было такое глубокое, синее, почти космическое. И вдруг — она увидела её.

Падающую звезду.

Настоящую. Яркую, длинную, почти как в кино.

— Ох… — выдохнула она. — Ладно, это... Это знак.

Она сложила ладони, как в детстве, и быстро прошептала:

— Я хочу, чтобы он был настоящим. Чтобы однажды он появился у моей двери. Но не просто актёр. Пусть будет он. Райвен. Со всеми его колкими шутками, ледяным взглядом и... — она запнулась и улыбнулась. — Ну, ты понял.

Звезда исчезла.
Чашка обожгла ладонь.
Мила вздрогнула.
Кот снова мяукнул. На этот раз тревожно.

— Успокойся, Буря. Никто не приходит из фильмов.

Она потянулась выключить ноутбук.
На экране зависло лицо Райвена. Тот самый взгляд. Почти... осуждающий?

— Не смотри так, — пробормотала она. — Я просто мечтала. Разреши мне, ладно?

И в эту ночь, впервые за долгое время, ей приснился не просто сон.
А ощущение.

Как будто кто-то стоял в комнате.
Смотрел.
Дышал.
Улыбался.
И говорил тихо, почти не слышно:

«Ты меня звала. Неужели не веришь в чудеса?»