Как влюбиться в злодея 2

Глава 3: Ужин с тенью (или с кем-то похуже)

— Значит, ужин, — сказал Райвен, скрестив руки на груди и глядя на Милу так, будто она объявила войну. — Покажи мне, как вы, смертные, выживаете без личного повара и запасов вина на сорок лет вперёд.

— У меня есть макароны, — гордо ответила Мила. — И кетчуп. Это... базовая выживаемость.

Райвен подошёл ближе, склонился к её уху и прошептал с лёгкой насмешкой:

— Макароны… Ты пыталась убить меня овсянкой утром, теперь — пастой? Очаровательная ты женщина, Мила.

Она покраснела.

— Тебе не нравится паста?

— Мне нравишься ты, когда ты говоришь это слово с такой страстью. Паста. Звучит как заклинание.

Он щёлкнул пальцами, вставая рядом с ней у плиты.

— Покажи мне, как это делается, ведьма домашнего уюта.

Мила засмеялась. Она не ожидала, что готовка пасты превратится в... что-то вроде свидания? Или дуэли?

— Так, воду сначала надо вскипятить, — начала она и включила плиту.

— Вода. Огонь. Страсть. Всё, что нужно для идеального вечера, — подытожил он и уселся за кухонный стол, наблюдая, как она хлопочет.

Пока макароны варились, он то заглядывал в кастрюлю, то пробовал соль щепотками, словно пробовал волшебную пыль. Однажды даже чихнул.

— Это испытание. Ты хочешь проверить мою преданность?

— Нет, я просто готовлю. Так делают нормальные люди.

— Я далеко не нормальный. И ты это знала с самого начала, — он улыбнулся, и его взгляд стал мягче. — Ты же загадала меня. Ты хотела меня. Помнишь?

У Милы перехватило дыхание.

— Я... это была просто звезда. Просто желание…

— И вот я здесь. Размешиваю макароны в твоей кастрюле. Очевидно, что Вселенная имеет потрясающее чувство юмора.

Позже. Вечер. Они сидели за столом.

Паста, немного пережаренная, кетчуп в виде сердечка — непреднамеренно, но получилось забавно.

— За твою магию, Мила, — Райвен поднял чайную кружку, будто это бокал вина. — За то, что не прогнала меня с порога. Хотя, возможно, стоило бы.

— За злодеев, которые умеют варить макароны, — усмехнулась она.

Он наклонился ближе, локтем опираясь на стол.

— За девушек, которые влюбляются в тех, кого боятся все остальные.

Мила покраснела.

— Я… я не влюблена.

— Конечно, нет, — он прищурился. — Ты просто пересматривала мой фильм сто сорок восемь раз, разговаривала со мной через экран, и загадала, чтобы я был рядом. Это точно не влюблённость.

Он взял макаронину пальцами и протянул ей.

— На, это последняя. Ритуальная. Если съешь — мы связаны на всю жизнь.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда дело касается еды. И женщин, способных вызвать меня из другого мира.

Мила рассмеялась, взяла макаронину и съела. Под его взглядом, как под прицелом — но с лёгкой дрожью в сердце.

Он улыбнулся. Удовлетворённо.

— Значит, теперь ты — моя ведьма. И твоя кухня — мой замок.

— Только ты сам будешь мыть посуду в этом замке, — огрызнулась она.

Он склонился к её уху.

— Только если ты будешь рядом.

Время словно растянулось. Макароны были давно съедены, кружки с чаем остыли, но ни один из них не шевелился. Они сидели напротив друг друга, почти не отводя глаз, как будто боялись, что если моргнут — всё исчезнет.

В комнате царила уютная полутьма. Только настольная лампа у дивана светила мягким жёлтым светом, и он ложился на лицо Райвена, выделяя скулы, тень под глазами и тот самый, обольстительно-опасный прищур. Мила заметила, как он машинально поправил ворот рубашки — словно позировал даже в тишине.

— Ты всегда сидишь так идеально прямо? — спросила она, положив подбородок на руку.

— Привычка, — ответил он. — В моём мире ты не знаешь, кто в следующую секунду решит вонзить нож тебе в спину. Лучше всегда быть начеку.

— А тут? — тихо спросила она. — Здесь безопасно. У меня только кот и кастрюли.

Он усмехнулся.

— Кот, между прочим, смотрит на меня так, будто собирается отвоевать свою территорию. Где он?

— Буря обычно прячется, если что-то странное. Ты — определённо «что-то странное».

— Приятно быть исключением.

Они оба замолчали. Из кухни тянуло тёплым запахом — остатками еды и корицей из ароматической свечи, которую Мила когда-то купила по акции «для уюта». Райвен снова осмотрел комнату, взгляд скользнул по полкам с книгами, мягкому пледу, кружке с надписью "Кофе — мой магический эликсир".

— У тебя… тёплый дом, — сказал он неожиданно серьёзно. — Не знал, что у тепла есть запах. Здесь он — ванильный и… какой-то милый.

Мила не знала, что ответить. Грудь сжалась, и вдруг она почувствовала, как рядом с ним хочется быть хорошей. Не правильной, не удобной, а — собой. Он смотрел на неё не как на странную девушку, что разговаривает с телевизором, а как на равную.

Райвен встал и медленно прошёлся по комнате. Подошёл к окну, заглянул в темноту за стеклом.

— Это всё… не по-настоящему. Такое ощущение. Словно я во сне, — проговорил он.

— А если это действительно сон?

Он повернулся к ней, приблизился. Между ними остался только воздух и тонкая грань чего-то несказанного.

— Тогда я не хочу просыпаться, — прошептал он.

Мила затаила дыхание. Её сердце билось слишком громко. Он смотрел прямо в неё, не на неё — вглубь, туда, куда никто раньше не заглядывал.

Он протянул руку и провёл пальцами по её щеке. Осторожно, будто боялся разрушить.

— У тебя тёплая кожа. Как живой человек, — пробормотал он, будто удивлялся.

— Я и есть живая, — выдохнула она.

— Я тоже, видимо… теперь. Благодаря тебе.

Он замер, их дыхание смешалось.

Но вдруг в коридоре что-то грохнуло — кот опрокинул сушилку для обуви. Мила дёрнулась. Райвен тут же напрягся, выпрямился, как будто снова вернулся в режим опасности. Угрозу он чувствовал на инстинктах.

— Это Буря, — сказала она, выдохнув. — Мой кот. Он любит разрушать.