Как влюбиться в злодея 2

Глава 4: Город, кофе и катастрофа

Утро началось с того, что Райвен объявил себя… охранником.

— Я пойду с тобой, — заявил он с полной серьёзностью, стоя в дверном проёме с ложкой в руке. — Кто знает, какие угрозы подстерегают в этих ваших… супермаркетах.

— У меня запланированы только кофе, овощи и, возможно, круассан, — ответила Мила, запихивая в сумку кошелёк.

— Именно. Круассаны. Эти коварные существа. Я иду.

Она закатила глаза, но внутренне таяла. Он был неотразим даже в пижаме — а он наотрез отказался переодеваться в “обычную одежду простолюдинов”, так что на нём по-прежнему были чёрные брюки с тонкими серебряными вставками, рубашка с высоким воротом и... странно подходящий плащ. Плащ он нашёл в шкафу, примерил и больше не снимал.

— Люди в городе будут смотреть. — Она бросила на него взгляд. — Ты выглядишь, как будто сбежал с фотосессии “Тёмный лорд и лаванда”.

— Пусть смотрят. Я — эстетическая угроза.

Она фыркнула и сдалась. Райвен отправился в город.

Первое испытание — лифт.

— Это… металлический гроб, движущийся в замкнутом пространстве? — Райвен присел, осматривая стены.

— Это просто лифт, не драматизируй.

— Я драматизирую потому что ЖИВОЙ и хочу им остаться. Ты уверена, что это не механизм пыток?

Он встал, вцепился в поручень и драматично прошептал:

— Если мы умрём, знай: я ненавижу твой чайник, но люблю твой плед.

Мила сдерживала смех до последнего, но когда двери лифта начали закрываться, и он завопил "НЕ ТАК! ЗАКРЫТЬ ВОРОТА АДА!", она сдалась и просто сползла по стенке от хохота.

Следующая остановка — мусорный бак.

— Это… алтари подношений?

— Нет. Это помойка.

Он подошёл к баку, заглянул внутрь и резко отпрянул.

— Это оскорбление хаоса. Даже в моём мире у зла был стиль.

— Ну прости, это не антикварная мусорница с черепами.

— А могли бы и сделать.

И, наконец, кофейня.

Он вошёл, словно это был тронный зал. Бариста замерла, глядя на него, как на голограмму из фэнтези.

— Чего желаете? — промямлила она, когда Мила подошла.

— Два латте, пожалуйста. Один без сахара.

— Латте… — Райвен окинул стойку подозрительным взглядом. — Это зелье?

— Почти. Помогает не убивать с утра.

Он кивнул, как будто оценил полезность. Когда напиток подали, Райвен взял бумажный стакан, понюхал, с выражением “я пробую яд” сделал глоток — и застыл. Минуту. Две.

— Ты в порядке?

Он опустил стакан, прищурился и торжественно произнёс:

— Я прозрел. Это… это амброзия. Это… жидкое проклятие счастья. Почему в фильме у меня не было этого?!

— Потому что ты был занят тем, что пытался уничтожить мир?

Он медленно повернулся к ней:

— Я был голоден. Теперь я понимаю.

Он допил кофе в три глотка, огляделся и, к изумлению персонала, встал на колено перед баристой.

— Благословенная женщина, ты владеешь рецептом бессмертия.

— РАЙВЕН! — Мила буквально затащила его за руку обратно за столик. — Ты не можешь…

— Я просто выразил признательность.

— Ты только что сделал ей предложение.

— Она достойна.

— Ты… идиот. Очаровательный, чертовски красивый… идиот.

Он склонился к ней через столик, и в его глазах появилось то опасное пламя, что она знала по фильму.

— Скажи это ещё раз.

— Что? Что ты идиот?

— Нет. Вторую часть.

Она посмотрела на него. Он смотрел в неё. И в эту секунду весь шум кофейни исчез.

— Очаровательный… чертовски красивый… — прошептала она. — …идиот.

Он улыбнулся. Так, как никто не улыбался в её жизни.

А потом они пошли домой. А по пути он остановился возле музыкального уличного исполнителя и, не сказав ни слова, взял в руки гитару, сыграл аккорд… и спел. На непонятном языке. Тихо, грустно. Люди останавливались. Слушали. Бросали монеты.

Мила стояла в стороне. И вдруг поняла: в её мире больше нет границы между вымышленным и настоящим. Он стал её реальностью. И теперь… это было прекраснее любого фильма.