Как влюбиться в злодея 2

Глава 9: Не по сценарию

Мила очнулась на диване. Голова гудела, как старая колонка на максимуме. Кот Буря сидел у её плеча, тревожно тыкаясь носом в щёку.

— Райвен? — прохрипела она.

— Здесь, — голос был рядом. Тихий. Усталый.

Она с трудом повернула голову. Он сидел на полу, прислонившись к стене, зонт валялся рядом. Его пальцы были обожжены, волосы растрёпаны, на щеке — тень раны, исчезающая прямо на глазах. Он выглядел... живым. И хрупким. Впервые.

— Они ушли? — Мила попыталась подняться.

— Да. Вернул их обратно. Сломал выход. Но… — он вздохнул. — Это ненадолго. Они придут снова. Их мир не прощает дерзости. И уж точно не любви.

— Любви? — она переспросила, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Ты правда так сказал?

Он поднял на неё глаза.

— Знаешь, в фильме я был идеален. Гладкий. Острый. Леденящий. Я не чувствовал. Я просто играл роль.
Но ты… — он на мгновение закрыл глаза. — Ты взломала мой код.

— Я просто загадала желание.
— Ты заставила меня захотеть остаться.

Он встал. Подошёл. Осторожно сел рядом.

— У меня не было души. Не было выбора. Но сейчас я смотрю на тебя и думаю… может, я больше не должен быть сценарием. Может, я — реальность.

Она смотрела на него. И понимала: в её жизни больше не будет «нормально». Будет «фантастично», «странно», «волнующе», «жарко» и «иногда смертельно опасно». Но уже не скучно.

— И что теперь? — спросила она, взяв его за руку.
— Я остаюсь, — тихо ответил он. — Но ты должна знать: я всё ещё злодей. Я не изменился. Просто стал твоим.

Она улыбнулась.

— Отлично. Значит, будем вместе нарушать правила.

Он усмехнулся.

— Громко и стильно.

Они сидели так, в тишине, пока за окном не запрыгали первые капли дождя. Буря устроился на спинке дивана, Райвен склонился к её уху и прошептал:

— Завтра покажешь мне, как работает стиральная машина?

Мила рассмеялась сквозь слёзы:

— Только если ты пообещаешь больше не запихивать туда пульт от телевизора.

— Я думал, это устройство управления магией.

— И ты всё ещё думаешь.

Они смеялись. Они дышали. Они жили. И мир вокруг них крошился, хрустел, менялся — но впервые всё было по-настоящему.