Как воспитать дракона и его детей

Глава 3

В детском саду у меня было солнышко на шкафчике, а теперь число на лопатке.

По-хорошему, тут крем понадобится заживляющий, но я понимаю, что не на курорте, и его неоткуда взять. Надо же, когда-то страдала от солнечных ожогов, спасаясь сметаной. А полсантиметра вглубь тела не хотите ли?

Расклад такой: мистическим образом я стала Марголией Оддион, которая должна демону баснословную сумму в каких-то мурах. Смысла бежать нет, меня найдут. Обращаться в полицию, или кто у них тут за властей, тоже. Тайль не просто такой смелый, у него договорённости, иначе корпорацию по рабству не построить, хотя они заверяли, что я просто работница, которая может уйти, как только так сразу.

Конечно, я не стала пререкаться. Следует узнать, как можно больше информации, а уже потом делать выводы и ноги. «Дом услуг» звучит, как дом утех, только вряд ли кто-то станет платить за ночь с не очень привлекательным мужчиной, которого я замечаю, как только выбираюсь из кабинета.

Большого ума не надо, чтобы понять: все подневольные - бедняки, возможно, бомжи, алкоголики. Или выловленные из рек в пальто из альпаки. Может, этот такой же, как я?

- Привет, ты Москву знаешь? – решаю уточнить, чуть коснувшись его плеча, и он удивлённо смотрит.

- Мосию знаю из таверны, - отзывается, и нас разъединяет толстая дверь.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Новым этапом становится контрастный душ, повергший меня в шок. Я не любитель горячей воды, но и не морж. И тут мне приходится активно тереть себя выданной щёткой, бывшей в употреблении, конечно же. Которой впору чистить налёт в чайнике, а уж никак не мою воспалённую от ударов и калёного железа кожу. Вода жёсткая, мыло совершенно не желает выдавать пену, и я стучу зубами, пытаясь хоть как-то размазать его по себе.

С волосами и того хуже. Они длинные и вьющиеся. Я привыкла к шампуню, кондиционеру и маскам. Но небольшой обмылок – единственное, что у меня есть.

После душа долго не могу согреться, даже в казённом платье: чёрном, без дырок и неприятных запахов. Ленту, к слову, не выдают. Не заслужила. Отмечаю тонкий запах лаванды, когда мне протягивает комплект белья какая-то женщина с грустными глазами, вздыхая.

Переодеваться приходится при ней, и она качает головой, завидев моё клеймо на лопатке.

- У вас тоже? – интересуюсь через плечо, но она молчит.

- У Биолы нет языка, - слышу голос, быстро набрасывая на себя что-то напоминающее ночную рубашку, чтобы скрыть наготу. Белье латаное, не по фигуре. Сюда можно поместить ещё две меня.

Девушка подходит ближе, складывая руки на груди.

– Хозяин не любит тех, кто много болтает.

Волосы на моей голове производят парад, вставая по стойке смирно. И я уверена, что это не запугивание, а правда. Этот рогач лишил женщину языка.

- Говорят, если усердно трудиться, можно отсюда выйти, - понижает голос до шёпота черноволосая. Её и без того некрасивое лицо бороздит шрам, и я задерживаю на нём взгляд, пожалуй, слишком долго, чтобы она не заметила.

– Это мой отец, - касается довольно свежей раны, а я вспоминаю двадцать сантиметров на моей ноге.

Когда тигр бросился, я была одна на манеже. Поверила в свои силы, но зверь сложный. Отец предупреждал. Тогда успел вовремя, услышав мой крик. Отбил от подопечного. А я после операции не смогла себя перебороть, ушла к тем, кто поменьше. Сменила больших кошек на собак.

- Тебя тоже продали родители? – интересуется девушка, внимательно рассматривая моё лицо.

- Нет.

Разговаривать по этому поводу с человеком, которого вижу впервые, не намерена.

– Уверена, много выручили, - продолжает дальше. – У тебя-то лицо не порченое. И даже предполагаю, куда распределят, - говорит без тени улыбки. – Мужчины таких любят.