Как воспитать дракона и его детей

Глава 5

Разница с тёмной и затхлой комнатой, в которой я провела последние дни, заметна. Здесь куда просторнее, и даже есть окно в потолке. Сверху свисает массивная кованная люстра. Этакая средневековая штуковина, от которой бы пришёл в восторг Стас, который неимоверно любит всякое старьё. Только одно дело антураж, и совсем другое похожие на нары кровати на дощатом полу, за доски которого то и дело цепляются ноги.

Каждый шаг даётся тяжелее предыдущего, потому что туфли жмут.

Ещё одним различием являются люди. Вернее, женщины, которые здесь находятся. И почему-то их куда больше, чем постелей.

- Спать будешь там, - машет куда-то в сторону гнусавая, и я не могу понять, куда конкретно она указала.

- Там? – тычу в последнюю кровать, на которой сидит косматая старуха. От одного её взгляда мурашки по коже. Такое чувство, что она безумна, и я сглатываю ком в горле, потому что мои подопечные куда приятнее.

Жаба квакает смехом.

- Наивная. Твоё место там, - делает несколько шагов, на сей раз указывая на более светлый кусок пола, словно до недавнего времени там лежал матрац. – Как только освободится место – перейдёшь на кровать.

- Да у вас тут даже социальный рост предусмотрен, - усмехаюсь, тут же стирая улыбку, потому что флея не настроена на юмористические ноты.

- Не знаю, откуда ты такая довольная, но у нас здесь другие. Я позабочусь, чтобы тебе было так же невыносимо, как остальным.

Хочется поинтересоваться, если у неё мужчина, да не буду. И без того понятно. В каждом веке есть вот такие недовольные своей жизнью, которые намерены портить ещё и чужую.

Спрашивать о меню и количестве завтраков, пожалуй, не буду. Тут вряд ли всё включено. Скорее, исключено, например, ужин. В этом я убеждаюсь вечером, когда все просто ложатся спать, как только выключается солнце.

Смотрю на жёлтый оконный круг, в который проникает луна, поделенный на ровные клетки. Судя по ветру, что добирается с улицы, стекла здесь нет. Если пойдёт дождь, пол будет мокрым, как и кровати. Как раз те, что в самом центре.

Неимоверно сводит внутренности, и, как назло, не могу спать. Ну не привыкла я ложиться так рано, хотя в карцере вообще спутала день и ночь. И чуть не сошла с ума. Спасали только негромкие песни какой-то женщины. Жаль, что я слишком поздно стала понимать местную речь.

Протягиваю вперёд руку, различая пальцы. Лучи высвечивают каждый, и я трогаю безымянный, который до недавнего времени носил кольцо.

- Эй, - шипит кто-то из темноты, и я всматриваюсь в сумрак, различая чьи-то шаги. Рядом со мной опускается девчонка, и я признаю в ней новую знакомую. – Нужны силы. Завтра день стирки. Ты должна спать.

Не хочу разговаривать, но она не отстаёт.

- Расскажешь, что с тобой случилось?

- Нет.

- У меня есть хлеб и яблоко, - кажется, слышу, как шуршит платье, и луна выхватывает красный бок фрукта. Это обмен: информация за еду. Понятно без слов, но что именно она хочет от меня услышать?

- Ладно, - соглашаюсь, - только сначала расскажи, как здесь оказались остальные.

Это не любопытство. Не хочу прослыть сумасшедшей, а потому соберу больше сведений. Вдруг она расскажет о других, попавших сюда, как я.

- Разу нашли в выгребной яме. Её мать пыталась утопить, но люди помешали. Было ей двенадцать, с тех пор она здесь. Хульма сбежала от мужа, пыталась найти работу, а потом её нашёл Харбин.

Она перечисляла имя за именем, но ничего, схожего со мной, не было.

- Ну, - говорит, как только заканчивает рассказ.

- Ты права, - решаю я выдать за правду то, что таковым не является, - меня продал жених. Я доверилась ему, сбежала из дома, а он отдал меня сюда.

- Я так и знала, - усмехается Синтая, и слышу над ухом хруст яблока, а потом она быстро поднимается на ноги.

- Эй, - пытаюсь ухватить её за юбку, - я выполнила условие.

- А я ничего не обещала, - удаляется она от меня, и я матерю её мысленно. Вот же стерва. Но она возвращается, стоя в темноте привидением, и от этого немного жутко.

- Как тебя зовут? – интересуется.

- Марголия.

- Лови, - делает взмах рукой, но это надо быть совой, чтобы увидеть летящее тебе в лоб яблоко, и я лишь по боли понимаю, что она попала мне в глаз. Хочется выдать её леща за поведение, и за то, что бросается огрызками, но к своему удивления обнаруживаю целый фрукт.

Кажется, будет синяк, но я с жадностью вгрызаюсь в сочную мякоть, понимая, что мне придётся приспосабливаться в этом странном и жутком сне.