Как воспитать дракона и его детей

Глава 22

Смотрю на пылающую кисть ирцога, хватая первое, что попадается под руку – полотенце на локте слуги. Дёргаю слишком резко, отчего поднос тут же с грохотом падает на пол, а за ним и несколько тарелок, которые он нёс к столу, а я уже набрасываю на руку Юстиаса тряпку, чтобы сбить пламя, перекрыв доступ кислороду.

Это первая реакция, а вторая запоздалая, что, по всей видимости, огонь на теле дракона – норма. И мы не в моём мире.

- Что вы делаете? – округляет он глаза, и я, открыв рот и быстро хлопая ресницами, пытаюсь придумать себе оправдание. Слуги собирают разбившуюся посуду, Мао прячет улыбку за ладонью, Ирлинь прижала руки к груди, выдавая.

- Какая же вы красивая пара, Берхи!

Юстиас покрывается пятнами. Надо же, Берхи. Ей можно, значит, а мне нельзя?

- Противопожарная безопасность, - говорю уверенно, сдёргивая подгоревшее полотенце. Но, надо отметить, что огня больше нет, как и ожогов, которые просто обязаны пойти по коже. Значит всё же я опростоволосилась. Господи, из каких закромов вылезло это слово?

- Я всегда говорила, что этот союз благословили боги, - не унимается Ирлинь, и я предчувствую, что грядёт новая буря.

- Это не мамочка! – верещит позади меня Дафара, машет рукой, и тут же старуха чуть не заваливается на спину в стуле, сбитая порывом ветра, а Мао успевает подхватить её в последний момент, устанавливая мебель обратно. Надо поработать с желанием маленькой ведьмы закрутить всех в торнадо. Что-то типа: «ах, это так неприлично для леди».

Кажется, глаза ирцога наливаются кровью, и он больше похож на непредсказуемого вепря, чем на хищника, с которым ещё можно совладать.

- Дафара, - сцепив зубы, обращается к дочери. Старается сдержаться из последних сил. По глазам ребёнка вижу, что она зла и растеряна. С её способностями может дров наломать.

- Солнышко, - обращаюсь к ней ласково, - конечно, я не твоя мама, но, - говоря, подхожу чуть ближе, надеясь, что у меня получится. Только чёрта с два. Маленькая зараза, которой я вообще ничего плохого не сделала, отправляет меня на пол, саданув в грудь невидимой ветряной рукой.

- Запереть в комнате и не выпускать до моего возвращения, - командует Тициасу ирцог. – Всех!

Надеюсь, в понятие «все» я не вхожу. Поднимаюсь на ноги. Кажется, мне не хватает только перелома, и коллекция будет полностью.

- Но отец! – вскакивает с места Эльтон. – Я молчал! – прикладывает руку к груди, и я вижу, что по отношению к нему Юстиас несправедлив.

- Предатель, - Райтен формирует огненный шар, отправляя его в брата, и попадает точно в цель, что сюртук загорается, а испуганный попугай взлетает под потолок, принимаясь метаться испуганным вертолётом.

- Небесная мать, - всплескивает руками Ирлинь, а стоящий рядом слуга, ничего другого не придумав, выливает на него из графина, по всей видимости, компот. Белая рубашка под сюртуком тут же окрашивается красным, а ноздри Эльтона раздуваются от обиды и незаслуженных страданий.

- Макус! – зовёт он своего питомца, протягивая руку, и птица снижается, усаживаясь сперва на кисть, а затем на плечо.

- Что-то хочешь мне сказать? – изгибает бровь ирцог, смотря на сына. Он желает показать силу и ни чуточку проявления ласки. Кажется, конфликт возможно исчерпать банальным разговором, но Берхольдт избирает неправильный путь.