Как воспитать дракона и его детей

Глава 19

В воздухе звенит напряжение: дети замерли, как восковые статуи, я лишь моргаю, ожидая, что будет дальше, и даже нечто в моих руках перестало сопротивляться.

- Быстро к себе! – чётко, спокойно, коротко от хозяина дома, и тут же все исчезают, кроме меня, хорька с крыльями и Берхольдта. – Отпустите вырля, фрея, - всё тот же спокойный тон, и я опускаю рыжулю на пол. Вырль. Впервые слышу о подобном. Нечто тут же отбегает и отряхивается, смотря на меня со злобой, а потом сбегает вслед за остальными. – Оденьтесь уже, - кривая усмещка на губах собеседника, - нам надо поговорить.

Я ненавижу эту фразу, потому что она обычно заканчивается чем-то плохим. Но если работодатель просит, что ж.

- В вашем кабинете? – решаю поинтересоваться, куда дальше.

- В вашей комнате, у меня мало времени.

Становится не по себе. Пригласить в замкнутое пространство малознакомого мужчину, который выказывает пренебрежение? Но он же не станет ничего со мной делать, потому что дети неподалёку. Вспоминаю лучшее из упражнений: глаза, горло, пах. Если что ударю ребром ладони.

- Пару минут, - обещаю ему, ступая в комнату, и закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной. Оглядываюсь, высматривая беспорядок, и спешу к платью. Если бы джинсы и удобная кофта, справилась бы куда быстрее. Но здесь пока натянешь, завяжешь, подвяжешь, поправишь. С ума сойдёшь. Говорить о том, чтобы нанести косметику, нет смысла. Тут её просто нет, потому наспех расчёсываю волосы, убирая их в косу, и заправляю постель. Вещи не вытаскивала, да и нет у меня их почти.

С двумя минутами я погорячилась, и дракон, кажется, начинает нервничать.

- Входите, - открываю дверь, приглашая внутрь, и как только он её закрывает, разрешаясь тирадой.

- Знаете, я здесь совсем немного, но заметила огромную проблему в доме.

- Да? И какую же? – его тон такой, словно он издевается.

- Отсутствие вежливости. От Тициана, детей, вас, - говорю про него уже тише.

- Кто такой Тициан? – решает уточнить Юрлиф.

- Камердинер.

- Ах, - растягивает улыбку, - этот.

Я что его не так назвала? Да и не суть.

- Конечно, я понимаю, что просто няня, но…

- Вот именно, - затыкает он мне рот на полуслове. – Вот именно, что просто няня, не следует брать на себя другие функции. Мне необходимо уехать сейчас же, - переходит к сути вопроса. - Срочные непредвиденные дела. В ближайшее время в доме вы остаётесь с детьми за главную, а значит, если что-то случится, я спрошу с вас, фрея…

Он смотрит на меня, ожидая подсказку.

- Марголия, - без энтузиазма отвечаю.

- Постарайтесь найти с детьми общий язык, - выдаёт напутствие. – Никаких наказаний и угроз.

- Как же тогда их контролировать, интересно? В моём мире детей наказывают, - внезапно вырывается.

- В вашем? – хмурит лоб. – Что вы сказали?

- Там, где я выросла, - пытаюсь исправить ситуацию. – В небольшом городке, который сильно отличается от ваших мест. Словно другой мир.

Звучит чепухой, но Берхольдт не настаивает на уточнении. Только, кажется, я дала ему пищу для размышлений.

- Готовить тоже должна я? – меняю тему.

- Конечно же нет, я хочу застать детей в живых, когда вернусь, - говорит без тени улыбки, и я поражаюсь его наглости.

- Хотите сказать, что я похожа на человека, который способен отравить?!

- Ненароком, - кивает. – Вы не походите на женщину, которая умеет готовить.

Звучит обидно, словно со мной что-то не так.

- А вы не походите на мужчину, который знаком с воспитанием, - отвечаю ему на это.

- Вы хамите ирцогу, - его глаза смотрят в мои не мигая. – Знаете, что за это бывает?

- Наверное, ничего хорошего, - отвечаю расплывчато, но уже знакома с некоторыми нравами негостеприимного городка. И, напоминая о себе, болит место под клеймом.

- Порой смелость играет против человека, так что не увлекайтесь, Маро.

- Марголия, - поправляю.

- Слишком длинно, позволю себе сократить.

Позволит? Надо же! Кажется, он любит, когда рядом с ним другим становится неуютно.

- Тогда буду называть вас Берни! – зеркалю его.

- Что? – он выглядит, словно ослышался.

- Берни, - повторяю. – Позволю себе сократить.

Для прислуги у меня слишком длинный язык и множество амбиций. Но отчего-то в его глазах не злоба, а больше удивление.