Как воспитать дракона и его детей

Глава 23

Все застыли в ожидании того, что скажет хозяин замка.

- Запереть в комнате, - снова повторяет ирцог. – Без сладкого. И никаких островов в ближайшие полгода!

Дафара начинает реветь. Эльтон зажмуривается, и по его лицу видно, как он пытается себя успокоить, потому что внутри у него всё клокочет. И лишь Райтен высказывает то, что чувствуют сейчас все трое.

- НЕНАВИЖУ, - кричит, и на моих глазах начинается трансформация, отчего я округляю глаза. Нет, ну ветер и пылающая рука ещё куда ни шло, но то, что лицо ребёнка превращалось в пасть, ногти стали когтями, а спина извергла два кожистых крыла, слишком даже для меня.

Мао подскакивает с места, подхватывая Ирлинь на руки, будто она самое ценное, что есть в столовой. Помощника ирцога как ветром сдуло. Позже я увижу, как он выбирается из-под стола с вилкой, которую якобы уронил. Я продолжаю стоять истуканом, и даже перестаю ощущать боль и в лодыжке, и там, где порез. А Юстиас бросается к сыну, который теперь уже больше похож на зверя, и обхватывает его руками, намереваясь успокоить.

Когда мне сказали, что я буду работать няней, я думала, что это сложно. Беру свои слова назад. У меня тут вообще ничего не ясно. То ли дети, то ли монстры. Вторая натура ползёт из всех щелей.

- Фрея, позвольте, - какой-то слуга хватает меня за локоть, намереваясь увести, и я делаю несколько шагов назад.

- Я останусь тут. Всё же я отношусь к детям.

Вырываюсь, подбегая к девочке. Она смотрит на меня с ненавистью в глазах, растирая слёзы по лицу.

- Я не враг тебе, - протягиваю руку, но она отворачивается, сползая со стула с другой стороны, и подходит в брату, прячась за него наполовину. Позади слышится грохот и шум, и я оборачиваюсь, смотря, как Берхольдт пытается скрутить собственного сына.

Ну вот, всё верно. Как правильно говорил Мао, воспитание идёт через душу. Сейчас я наглядно могу увидеть, как именно у них тут это происходит. А то получается, что ремнём бить нельзя, а устраивать вольную борьбу без татами – можно.

Спустя пару минут, когда Берхольдт лежит на спине, обхватив руками и ногами дракона, тот начинает снова меняться, превращаясь в Райтена.

- Пусти уже, - сопротивляется тот.

- Лишь после того, как ты признаешь поражение.

Оооо, мне не кажется лучшей это хорошей идеей. Мало того, что мальчишку тут прилюдно заломали, хотя весовые категории были разные, так ещё и требуют прилюдно признаться. Аплодисменты. И запомним, так делать не стоит.

Конечно, ребёнок должен понимать, что, кроме побед, есть и поражения. Но не следует заставлять его кричать об этом на каждом углу.

Рот Райтена ходит ходуном, словно он пытается договориться с собой, что произнесёт признание.

- Я проиграл! – произносит, и тут же объятия размыкаются, и Юстиас остаётся лежать на полу, а Райтен вскакивает с места и сбегает из столовой.

Ирлинь возвращают на место, так она ещё прихихикивает, заигрывая с китайцем, который ей в правнуки годится. А Берхольдт поднимается с места, встречаясь со мной взглядом. И, по всей видимости, видит там осуждение.

Только что нам были показаны вредные советы от Юстиаса.

- Что? – бросает в мою сторону.

- Ничего, ирцог. Хорошей дороги.

Произношу, снова поворачиваясь к детям, чтобы отвести их наверх, но понимаю, что Эльтон и Дафара исчезли. Что ж, мне придётся как-то помочь детям, которые несчастны не по своей вине. И хочется верить, что я всё же останусь жива.