Как все начиналось.

Как все начиналось.

Даже в страшном сне я не могла представить когда начинала писать свою историю семьи что может повториться история. С детства слушая рассказы бабушки о ее жизни и о событиях ее жизни, меня мучил один вопрос, как в одной семье может быть один сын за красных другой за белых. Деда моей бабушки, т.е. моего прадеда убили белые, когда узнали что его сын в красной армии. После смены власти на Кубани, Красные убили прабабушку, т.к. ее сын ушел с белыми в эмиграцию. Долгие годы размышляя над этими событиями, я не смогла принять революцию как благо. В школе были проблемы при изучении истории, но на мое счастье наша учительница истории с пониманием отнеслась к моим взглядам. Не смотря на то, что я была комсомольским вожаком мое восприятие, революционных событий и тем более гражданской войны, отличалось от общей политики партии и правительства. Учитель истории смогла меня убедить, чтобы я, имея свои убеждения, не пыталась убедить тех людей, которые не могут воспринимать информацию более объемно. В этом нежном юношеском возрасте все мы немного идеалисты и утописты. Я довольно долго думала, что можно построить справедливое общество. Мне наверно повезло, что в моей жизни попадались очень грамотные учителя, особенно те, кто преподавал историю, философию и даже научный коммунизм. На первом занятии по научному коммунизму преподаватель разрешил задать вопрос, который нам интересен. После моего вопроса он разрешил больше мне не приходить к нему на занятия и сказал, что поставить мне само экзамен. Я была не совсем обычным студентом. Понятно, что раз я с юных лет была озадачена вопросом, как такая религиозная страна как Россия могла отдать себя на растерзание антихриста. В школе я не просто изучала труды Ленина, я их конспектировала с пометками на полях и со своими комментариями. Довольно серьезно подходила к изучению материалов съездов партии. У меня были подшивки газет с материалами наиболее запоминающихся съездов. Когда в институте были уже возможны дискуссии о будущем коммунистической партии, на тот момент я была кандидатом в члены партии. После очередного партийного собрания, на котором я высказала мнение, что если не будет изменений, что скоро партии будет конец. Это был 1986 год, когда была знаменитая речь Ельцина Б.Н., начались изменения, которые привели к избранию первого съезда народных депутатов. Первый съезд пришелся на время сдачи государственных экзаменов, подготовку к экзаменам я совмещала с конспектированием речей депутатов на съезде. В один из дней экзамен совпал с выступление Гдляна в поддержку Ельцина. Преподаватели слушали в аудитории из маленького радиоприемника, увидев, что я ничего не пишу, а прислушиваюсь, они позвали меня к себе. Я училась хорошо, поэтому экзамены я сдала на отлично. Когда я стала работать, политическая жизнь как-то ушла на второй план. Жизнь моя сильно изменилась семья и работа заняли все мое время. Иногда выборы могли немного меня вернуть меня в политическое поле. Но мне повезло, что взгляды в наше, семье были едины или немного расходились. И вот сейчас, когда произошла эта по моим понятиям гражданская война. Я всегда чувствовала, что мои корни уходят в Украину. Мои предки были казаки, с Запорожья которые пришли осваивать новые земли. Участвуя в боях, прапрадед добыл себе жену турчанку. Поэтому в моих жилах кровь от двух народов. Когда я первый раз, побывала в Турции я прямо почувствовала, зов предков. Об этом я напишу чуть позже. Я сейчас о другой линии. У меня нет музыкального образования, но когда я с детства слышала наши песни, я очень люблю подпевать. Я чувствую, что это родное, это задевает струны моей души. Я не была пацифистом, в возрасте 16 лет думала пойти служить в ВДВ, т.к. я занималась парашютным спортом, ну и конечно же хотела идти выполнять свой интернациональный долг. Мы помогали призывникам укладывать парашюты и были стимулом, чтобы они прыгали. Не все справлялись со своим страхом, но при виде девчонок, которые были по их понятиям бесстрашны, они собирались с духом. Их в ДОАСФ заставляли делать три прыжка до призыва, а мы добровольно прыгали. Многим мальчишкам мы помогли. Но когда они возвращались после выполнения интернационального долга, это были совершенно другие люди. Некоторые девчонки переписывались с парнями ждали их с армии. Я была мала для таких серьезных отношений. Но их рассказы о войне я помню как сейчас и вот с того момента я перешла в лагерь пацифистов. Ничто не может оправдать войны. Но здесь я даже не хотела говорить о какой-то не понятной операции. Водораздел прошел по моей семье. Вот что страшно.