Как вычислить попаданку, или Ректор на замену

Глава 16

Глава 16

По всему выходило, что Глеб у меня был преступником межмирового масштаба. Его приключения начались как раз в тот момент, когда после выпуска из детского дома он пропал с радаров. Он отправился в этот мир.

Сначала он подворовывал для того, чтобы обеспечить собственную жизнь, потом принялся брать заказы от власть имущих. Умыкнуть бумаги, ценность которых исчислялась суммой с несколькими нолями, если переводить на наши, земные, деньги? Легко! Забраться в дом известной дамы, чтобы стащить дорогущее ожерелье? А почему бы нет? И таких похождений в этот папочке было не меньше сотни, а может и того больше, я не считала. Но последнее его предприятие было особенно безрассудным!

Заказ, на артефакт, что хранился в королевской сокровищнице? Да на это только сумасшедший согласился бы! И судя по всему, братец им и был.

Артефакт, какой именно, тут благоразумно не указывалось, был ценным и, наверное, опасным, иначе с чего его заказчики, после того, как Глеб стащил вещицу, решили убрать свидетеля? Родственник, надо отдать должное, имел превосходное чутьё, и вместо того, чтобы отдать артефакт заказчику, решил слинять в наш мир. А там я, и его гениальный план – отдать шкатулку с артефактом сестрице и отправить сюда. Логично, что заказчики целых два года искали шкатулку в моём родном мире. Только план оказался с брешью – преследователи догадались, что вещицу спрятали прямо у них под носом.

И вот теперь я оказалась под ударом. А братишка продолжает отсиживаться в безопасном месте.

– Что ждёт Глеба, если вы его поймаете? – бросила глухо, пытаясь осознать глубину пропасти, в которой оказалась.

Шантаж шкатулкой и артефактом, что в ней спрятан, приобретал пугающий оборот. Если заупрямлюсь, меня могут счесть соучастнице, и вместо желанной защиты я отправлюсь в тюрьму, или сразу на плаху.

– Тюрьма, – отозвался ректор, и добавил, – в лучшем случае.

– А в худшем? – посмотрела на него испытующе.

– В худшем? – он сделал вид, что задумался. – В худшем – его казнят.

Сердце сначала ухнуло в пятки, а потом подскочило к горлу, явно желая вырваться из этого обречённого на проблемы тела.

– А что ждёт меня, если я отдам вам шкатулку с этим артефактом? – пересилила страх и всё же уточнила.

Магистр окинул меня внимательным взглядом и спустя, кажется, вечность, произнёс:

– Сначала защита, пока мы ловим заказчиков, потом возвращение в твой мир, если пожелаешь, – последнее он добавил с какой-то странной ухмылкой.

– И что, никакого наказания за укрывательство столь важной вещи? – уточнила, копируя его улыбку.

Ректор облокотился на спинку стула и принялся рассуждать:

– Если ты не лжёшь и, действительно, не знала о делах брата, то наказания, конечно же, не будет. Но если выяснится…

Он не договорил, вновь сделав излюбленную паузу.

– Я поняла, – зябко поёжилась, тем не менее, пытаясь не показать, как мне на самом деле страшно. Угрожать мне не нужно, потому что я говорила правду.

Помолчали. Я, решая, как поступить, а мужчина – ожидая моего решения.

– Хорошо, – медленно кивнула, возвращая папку на стол. – Я отдам шкатулку, только, – тоже сделала паузу и добавила, скрестив руки на груди, – Только если вы поклянётесь на крови, что сделаете всё возможное, чтобы я не пострадала в ваших разборках. А, и ещё добавите, что как только всё закончится, вы отправите меня домой.

Глаза господина ректора полыхнули золотом, но я не испугалась. Продолжила смотреть на него прямо, даже с вызовом.

– Не слишком ли много клятв? – погасив злость, что плескалась в глубине глаз, он вновь улыбнулся.

– В самый раз, – кивнула серьёзно. – Мне, знаете ли, дорога голова на плечах. Она у меня красивая, и вообще… – неопределённо махнула рукой.

– Красивая, тут не поспоришь, – произнёс мужчина ехидным голосом. – И тебе она очень идёт.

Я подняла глаза к потолку и тяжело вздохнула. Издевается. Опять.

Думала, что он откажется, да что там, я была в этом уверенна, но мужчина, неожиданно, легко согласился. Поднялся со своего места и, обойдя стол, остановился возле меня.

– Хорошо, – произнёс с самым невинным видом, так что я сразу заподозрила неладное. И пока я соображала, где подвох, ректор достал из-за пояса короткий кинжал и смело полоснул себя по ладони. Первые алые капли упали на пол, и я поняла, что меня всё же загнали в ловушку. Пришлось спешно менять условия:

– Только слова клятвы я произнесу сама!

– Без проблем, – и тут не стал спорить господин магистр, что окончательно уверило меня в готовящейся подставе. Мне бы сдать назад, но… Стало стыдно. Сама настояла, и сейчас в кусты? Глупо как-то.

Пришлось принять из его рук кинжал и, зажмурившись, провести им по ладони. Зашипев от боли, выдохнула, пытаясь сосредоточиться.

– Я, Виолетта Холодова, этой клятвой подтверждаю, что готова сотрудничать с Айроном Хэйдом и отдать ему шкатулку с артефактом. В ответ, он обещает, что сделает всё возможное, чтобы я не пострадала, а когда всё закончится, то обязуется вернуть меня в мой мир…

– Если ты сама этого пожелаешь, – мужчина перебил меня и ловко уцепил ладонь, смешивая нашу кровь. Желтоватое зарево полыхнуло, ослепив на мгновение, а когда я открыла глаза, то попыталась вырвать руку из железной хватки. Но куда там!

Ректор смотрел на меня полыхающим взглядом, и мне никак не удавалось понять его эмоции. Злость? Удивление? Радость? Или всё сразу?

– Зачем вы это сказали? – прошипела возмущённо. – Что значит, если я сама этого захочу? Да я все два года мечтаю вернуться к нормальной размеренной жизни, где из забот у меня было только – приехать во время на работу, не попав в пробки.

Айрон моргнул, будто прогоняя видение, и улыбнулся. Отмахнулся от меня, как от назойливой мухи:

– Понятия не имею, что такое пробки, но одно могу сказать точно – скучно же ты жила.

– Вы! Вы! Вы… – задыхаясь от злости, попыталась подобрать приемлемое слово, чтобы охарактеризовать этого невозможного мужчину. Но слова так и не нашлось, поэтому я просто махнула рукой. Кстати, на ней от пореза осталась лишь белесая полоска, но и она исчезнет через пару дней. Нет, всё же есть в этом мире определённые преимущества, впрочем, ни одно из них не стоит спокойствия и уверенности в завтрашнем дне.