Как вычислить попаданку, или Ректор на замену

Глава 24

Глава 24

Первым делом скатилась с кровати, вскользь отметив, что кто-то переодел меня в странного вида ночную сорочку, с рюшами, воротником стойкой и длиннющими рукавами, как у Пьеро. Подбежала к двери, дёрнула ручку – она, ожидаемо, оказалась заперта. Потом побежала к окну, но то вообще было заблокировано каким-то хитрым охранным плетением, так что я даже к стеку прикоснуться не смогла.

– Твою налево, – выругалась сквозь зубы и тут же застыла от голоса, что раздался за спиной.

– Это что ещё за выражения? Ты же леди, Виолетта! – поворачивалась я очень медленно, ожидая увидеть за своей спиной кого угодно, только не миловидную старушку, в дорогом бархатном платье и с веером в руках. Седые волосы собраны в высокий пучок, морщинистое лицо с выражением вселенской скуки, и только глаза… Живые, горящие внутренним огнём. На мгновение показалось, что я помню их, эти глаза.

– Вы кто? – спросила тихо. Ещё минуту назад в комнате никого не было, я бы заметила. И дверь не открывалась. И вообще… Что за гадость?

– Я? – наигранно удивилась старушка и чопорно опустилась в кресло. Не торопясь расправила складки платья, отложила на маленький столик веер, и, наконец, посмотрела на меня. – Я герцогиня Ашесская и, по совместительству, твоя родная бабушка.

Вот много раз слышала выражение «челюсть на пол упала», но никогда не думала, что мне представиться возможность испытать это на себе. Потому что челюсть у меня упала и с грохотом ударилась об пол.

Я закашлялась, подавившись воздухом, а потом просипела:

– Кто? Что-то я не расслышала…

– Всё ты расслышала, – отмахнулась старушка. – Не строй из себя глупышку, наш род славится умом и сообразительностью.

Кажется, мне впервые в жизни стало плохо от переизбытка эмоций. Я пошатнулась, но устояла. Медленно дошла до кровати и буквально упала на неё.

– Вы же шутите? – спросила с надеждой.

Старушка криво ухмыльнулась:

– Думаю, это не та тема, с которой можно шутить.

– Тогда, может быть, я ещё сплю? – предприняла ещё одну попытку.

– Ох, Ви, прекрати, – женщина раздражённо взмахнула рукой. – Давай я лучше введу тебя в курс дела.

Возразить я не успела. Старушка принялась говорить. Много, складно, и так проникновенно, что я даже заслушалась.

Оказывается, наши с Глебом родители больше двадцати лет назад ввязались в сомнительную авантюру, а именно имели неосторожность встать на пути заговорщиков, которые хотели свергнуть власть. Детей спрятали в другом мире, не оставив никому точных координат. Сами погибли во славу империи, получили посмертные награды, и на этом всё успокоилось. Детей, для вида, поискали, и предпочли заявить, что те тоже отправились к праотцам.

Но Виолетта Ашесская (да-да, меня назвали в честь бабуленьки) мириться с таким положением дел не захотела. И искала нас с Глебом много-много лет, пока не нашла. Правда, только меня и то благодаря тому, что некий Айрон Хэйд сделал запрос о пропавших детях, отмеченных печатью духов.

Ну и распрекрасная герцогиня успела спасти меня из лап похитителей в самый последний момент. Теперь я здесь, под крылом заботливой бабули и никто не посмеет причинить мне вред.

– И как же вы узнали, что меня похищают? – бросила скептически.

– А никак, – отмахнулась старушка. – Я отправила своего поверенного забрать тебя из академии и привезти ко мне, а там этот странный мальчик пытался запихнуть тебя в портал. Жорж подоспел вовремя.

Ох, как складно она поёт. Заслушаешься.

Встала с кровати, поправила ворот старомодной сорочки и улыбнулась, совершенно не искренне:

– Замечательно. Вот, мы с вами нашлись, теперь я могу вернуться обратно в академию?

Старушка уставилась на меня внимательным взглядом, смотрела слишком долго, так что я уже собралась повторить вопрос, как она довольно резво поднялась с кресла и произнесла:

– Пойдём, ты должна кое-что увидеть, – она вцепилась в мою руку и повела за собой. Сопротивляться не стала. Драться с престарелой женщиной как-то глупо, да и пока ничего страшного она не делала.

Мы вышли из комнаты, и оказались в широком коридоре. При желании, по нему и машина бы могла проехать. А тут красные ковровые дорожки, портреты в огромных позолоченных рамах, лепнина и старинные вазы. Как в музее, честное слово.

Размер дверей навевал на мысль, что здесь жили очень маленькие люди, с комплексом неполноценности. Иначе, зачем всё настолько преувеличенное?

Наконец, мы подошли к лестнице, которая тоже имела исполинские размеры. И я запнулась, остановилась, уставившись на огромный холл, что был у подножия.

– Мне кажется… – хотела сказать, что я уже когда-то здесь бывала, как старушка отрезала:

– Не кажется, идём, – и мы вновь пошли.

По холлу к очередным гигантским дверям. А за ними… Огромная зала с постаментом посередине, а на нём чёрный гладкий камень. От него веяло силой, теплом и чем-то родным.

– Прикоснись, – скомандовала герцогиня, а я и не подумала отказываться. Протянула руку, опустила на гладкую поверхность и ухнула в омут собственных воспоминаний.

Картинки сменялись со скоростью света. Я видела улыбающееся лицо мамы, слышала её смех, затем отца, их взгляды, лучащиеся теплом. Потом темнота комнаты и родительский крик, они о чём-то спорили, мама плакала. Глеб, точнее Габриэль, прижимался ко мне всем телом и дрожал от страха. А дальше… Дальше они говорили, что очень нас любят, но другого выхода, чтобы нас спасти – попросту нет.

Очнулась я, сидя на полу, в объятьях бабушки. Она прижимала мою голову к своей груди и тихонько что-то напевала. До боли знакомую колыбельную, которую когда-то пела мама.

– Так значит, ты рассказала мне правду?

– Конечно! Я бы не стала тебе лгать, – тихо отозвалась герцогиня.

Я отстранилась, посмотрела в потускневшие глаза Виолетты и твёрдо произнесла:

– Габриэль в беде, мы должны его спасти!

Да, брат доставил мне слишком много проблем, но, я подозреваю, что он догадался о нашем происхождении куда раньше меня. Отсюда вывод – либо он хотел насолить умершим родителям, за то, что они нас бросили, либо его попросту кто-то использует.