Как я чуть не уничтожил соседнюю галактику

1.

Единственное, что я знал о своей маме наверняка - она ненавидела муравьев. Иногда мама целые дни проводила за распылением инсектицидов, залезая с репеллентом в самые далекие места нашего богатого дома. На стенах у нас висели букетики из мяты, базилика и веток камфорного дерева. В вазочках лежали кофейные зерна. Мама старалась придать этому декоративный вид.

Муравьи всё равно пробирались в наш дом. Иногда мама одерживала победу. Но через несколько недель муравьи снова вереницей шли по стенам нашего дома.

Я считал это явление странным. Кассиопея, моя старшая сестра (на два года и семь месяцев), говорила, что это еще и иронично. Дело в том, что мой папа владелец корпорации "Кеплер-22", занимающейся, в том числе и производством ядов от насекомых и грызунов. Это семейное дело. Основал его мой дед. Изначально корпорация специализировалась только на производстве газированной сладкой воды, жевательной резинки и пищевых красителях. Эти продукты популярны и сейчас. Когда корпорация перешла в руки моего папы, он основал дополнительную компанию по производству инсектицидов и родентицидов. Думаю, поэтому Кассиопея и видела иронию в том, что в нашем доме жили муравьи.

На самом деле, я мог сказать про свою маму наверняка ещё её имя, потому что я видел её паспорт и хорошо читал. Ее звали Гемма Кеплер. Большинству людей это ни о чем не говорило. Другие же сразу понимали, что у нее полно денег. Точнее у ее мужа, но обычно в семьях это означает и её финансовую обеспеченность.

Еще я знал, что она высокая, слишком худая, с через чур светлыми волосами и в меру голубыми глазами женщина. Я выглядел примерно также, если убрать пункт «слишком худая». Я был обыкновенный в плане веса и телосложения. Мама чаще всего ходила в платьях голубого цвета с открытыми плечами.

Остальное, я не мог утверждать точно. Я думал, у моей мамы не было подруг. Когда к нам приезжали гости, мама могла непринужденно вести беседы и даже быть в центре внимания. Она громко смеялась, много улыбалась и рассказывала истории. Когда гости уходили, мне казалось, что она тут же забывала о том, что здесь кто-то был (в данном предложении я не имею ввиду, что у неё пропадала память, а говорю о том, что она переставала об этом думать). Но сама она никогда не принимала приглашения в гости, если этого не желал папа, и никогда никого не приглашала к нам. Кассиопея говорила, что она - социопат. 

Если опираться на книги и фильмы, то важной составляющей в жизни человека является любовь, а значит, и в моём описании родителей об этом стоит упомянуть. Я не думал, что мои родители любили друг друга. Но я думал, что у них были причины не расходиться. Вот список маминых причин, на мой взгляд:

1. Деньги.
2. Отсутствие желания что-либо решать.
3. Мама всю страсть отдавала в борьбу с муравьями, другая ей не нужна.
4. Они с папой не так много виделись (он постоянно был в разъездах).

Основной папиной причиной было то, что мама была его «трофеем». Около двенадцати лет назад мама была невестой знаменитого художника. Он рисовал маму, и у нас висели некоторые ее портреты. Папа «увел» ее. И до сих пор, он иногда рассказывал об этом новым знакомым, когда приезжали гости. Глаза его в этот момент будто бы сияли (условное обозначение для восторженного взгляда). Он говорил оживлённее. В конце истории он добавлял, что художник в итоге застрелился. Я видел это не раз, и однажды я спросил у Кассиопеи, потому что она много знала:

- Это любовь?

- Это азарт, - ответила она. Кассиопея много читала, а значит, я мог ей поверить.

Еще она говорила, что образ матери важен в становлении ребенка, как личности. Поэтому я так подробно и описал свою мать. Я подумал, что это несправедливо по отношению к отцу, и спросил, важен ли также образ отца. Кассиопея сказала, что, учитывая мою гендерную принадлежность, мать для меня куда важнее. Я сказал ей, что, в таком случае, я бы хотел узнать свою мать получше. Кассиопея ответила:

- Что и требовалось доказать.

Но я решил рассказать и об отце, хотя он для меня и не так важен, как оказалось. На самом деле, я думал, что он важнее, как для меня, так и для Кассиопеи, так как благодаря ему мы жили в богатом доме, нас учили лучшие учителя, и мы ни в чем не нуждались. Еще, когда я вырасту, и папа либо умрет, либо больше не захочет работать, я стану владельцем «Кеплер-22».

Папу звали Каус Кеплер. У нас в семье у всех, кроме мамы, были инициалы «К.К.», потому что и моё имя начинается на «К» (Кастор), и  меня это забавляло. У папы были черные волосы, карие глаза, бледная кожа, даже светлее, чем у нас с мамой. Но, несмотря на то, что такие бледные люди часто имеют болезный вид, он выглядел здоровым и всегда был оживленным. Он много разговаривал, как будто подвыпивший, много двигался и очень много работал. Расслаблялся он лишь когда плавал в бассейне или гулял с женщинами. У него их было много, это мне сказала сама мама. Но она не была особенно против, потому что в противном случае, она бы с ним развелась.

Когда я писал слово «расслабляться», я не имел ввиду, что во время работы папа был напряжен. Мне казалось, она давалась ему легко и была ему интересна. Ему часто по работе приходилось общаться со множеством людей, и ему это нравилось, единственному из нашей семьи.

Иногда папа хотел проводить время со мной и Кассиопеей. Тогда мы ходили гулять или ездили в музеи, и он учил нас жизни. Например, однажды я испугался крестовика (род пауков), и даже заплакал. Папа взял паука и раздавил его между большим и указательным пальцами. Он сказал:

- Ты еще слишком маленький и ничтожный, тебя может испугать даже паук. Когда ты вырастешь, ты станешь самым страшным, и тебе никогда не придется больше бояться. Если ты, конечно, вдруг не вырастешь дураком, родной. Врачи не ставят никаких точных прогнозов насчет твоего психического развития.