Как я чуть не уничтожил соседнюю галактику

5.

Когда Кассиопее было восемнадцать, она объявила о том, что выходит замуж. К этому времени нам с Гиансаром даже не успело исполниться шестнадцать, так как она сделала это на следующий день после своего дня рожденья. Я был поражен. Я никогда не видел, чтобы Кассиопея ходила на свидания, даже в обществе мужчин она появлялась редко. В школе у неё была подруга, и только с ней я видел её в перерывах между занятиями. Ещё одна подруга была у неё в музыкальной школе, она даже приходила к нам домой. Её подруга поступила вместе с ней в консерваторию, возможно, они были очень близки. Они почти никогда не смеялись, и поэтому не производили впечатления девушек, с которыми можно познакомиться. Когда Кассиопея была одна, она казалась ещё более недоступной. Она выросла красивой, это отмечали все гости нашего дома. Высокая, с густыми чёрными волосами, собранными в сложные причёски, и в платьях, закрывающих её длинные ноги, но не скрывающих спину и плечи, она казалась куда старше своих сверстниц. Её лицо было надменным, и, казалось, она была готова насмехаться над каждой сказанной тобой фразой (это слова Гиансара про неё, которые показались мне подходящими). Если бы я не знал Кассиопею, я не подошел бы к ней даже по делу.

Когда Кассиопея объявила об этом, папа сказал:

- Что ж, интересный ход.

Я тогда не поверил и не осознал.

Потом она привела жениха в дом, чтобы познакомить его с нами. Его звали Шеат. У него были рыжеватые волосы, красивые прозрачные глаза и тихий грустный голос. Его взгляд оживлялся, лишь тогда, когда он рассматривал картины в позолоченных рамах на стенах, массивные люстры на потолках и драгоценные камни на руках моей мамы. Он не производил ни хорошего, ни плохого впечатления. За весь вечер он почти не общался с Кассиопеей, лишь пододвинул ей стул, когда она садилась. Возможно, он тоже её боялся. Зато с ним много разговаривал папа, в основном о деньгах. Поэтому я узнал, что семья Шеата была не бедная, они смогли обеспечить его однокомнатной квартирой, но на этом заканчивались их финансовые возможности. Шеат был старше Кассиопеи на шесть лет, и только первый год работал адвокатом, пока он ещё ничего не добился.

Мне не нравилось происходящее. Я это чувствовал, но не мог объяснить. Большинство женщин  когда-нибудь выходят замуж. Даже некрасивые женщины это делают. Поэтому замужество Кассиопеи было нормальным. В книгах, которые мы проходили на уроках литературы, женщин выдавали замуж без их согласия, вот что было ненормальным, если рассматривать вопрос замужества. Всё, что делала Кассиопея, было в рамках закона и общественных норм.

Но я видел, что и мама была удивлена. На следующий день после знакомства с Шеатом, когда мы ели салат с лососем и тушеные овощи,  мама спросила у Кассиопеи:

- Ты же знаешь, что нет ничего страшного в том, чтобы сделать аборт?

Отец засмеялся.

- Я выхожу замуж, не потому что беременна.

Потом Кассиопея посмотрела на меня так, как когда что-то мне разъясняла.

- И я не беременна.

Я понял, что в восемнадцать лет чаще всего выходят замуж из-за беременности. Поэтому ее решение не полностью нормально, хотя и не исключительно.

- А почему ты тогда выходишь замуж? – спросил папа.

Кассиопея подняла голову ещё выше, чем обычно. Она сказала с вызовом, будто заявляла папе о его предстоящем поражении:

- Потому что я хочу узаконить отношения со своим любимым человеком.

- То есть, быть с ним до конца жизни и умереть в один день?

- Если попадем вдвоём в автокатастрофу или нас убьёт одновременно какой-то другой несчастный случай. Но, метафорически выражаясь, да.

Между ними что-то происходило. Я не понимал, что именно.

- Что ж, это твой выбор.

В день перед свадьбой я не спал всю ночь. Мне было дурно. Я бы сказал, что мне было страшно, но в моем возрасте уже нельзя признавать свой страх. Я подумал, что моё состояние вызвано тем, что я никогда не был на свадьбах и не знал, что там происходило. Я уже заранее написал и выучил тост, придумал, как отказаться, если меня будут звать танцевать, и вспомнил несколько движений, если мне всё равно придется это делать. Я надеялся только, что обстоятельства не заставят меня танцевать парный танец, потому что я никогда этого не делал и не любил, когда ко мне прикасались. Также я вспомнил несколько светских тем, на случай, если придется  разговаривать с незнакомыми людьми.

Но моё беспокойство всё равно не уходило, и я понял, что сам праздник меня не волнует. Дело было в том, что Кассиопея будет принадлежать теперь другой семье. Она уедет из нашего дома. Я не был готов к таким переменам. Она, хотя и не любила меня, часто давала мне советы или разъяснения. В основном при этом она принижала меня, но она имела на это право, так как была старшей сестрой. К тому же, мне не нравилось, что Кассиопея будет принадлежать Шеату, а он ей. Первое мне не нравилось больше.

Под утро я испытал сильное желание увидеть Кассиопею. Я рассчитал, что она должна встать раньше, чем обычно, потому что ей придётся делать сложную причёску и макияж. К тому же, она сама могла быть взволнованна перед свадьбой и проснуться рано. Я пошёл к ней в комнату, находясь всё в том же дурном состоянии. Поэтому я забыл о правилах приличия и не постучался в дверь. Кассиопея сидела в длинной ночной рубашке с тонкими лямками напротив зеркала. Её волосы были распущенными и лохматыми, они прикрывали всю её оголённую спину. Я не знал, прилично ли видеть в ночной рубашке сестру, но решил, что, скорее всего, я имею на это право, поэтому не стал выходить из комнаты.

Кассиопея сказала:

- Я читала.

Я увидел, что на столике у зеркала лежит книга, но я знал, что она врала мне, потому что Кассиопея смотрела в зеркало, когда я вошел. На незначительную ложь можно не указывать человеку и «оставить это на его совести».

Кассиопея развернулась ко мне и встала.