Как я чуть не уничтожил соседнюю галактику

9.

9.

Когда мы уладили все дела связанные с похоронами, я принялся за документы о наследстве. У меня было много проблем, потому что папины коллеги тоже заявляли права на мою долю. Они пытались меня обмануть. Но я знал, что они будут делать, поэтому был готов. Мне даже было интересно заниматься этим, потому что труд помогает человеку избавиться от негативных мыслей. В конечном итоге моим недоброжелателям ничего не досталось, по крайней мере из принадлежащего мне. Я получил власть отца, но пока среди коллег я не добился такого же уважения, как он. И меня пока не боялись.

Я составил список людей на увольнение и список людей, которых я не могу уволить, но хочу, чтобы их не было рядом со мной. Оглашать их я пока не собирался, потому что не имел достаточно «твёрдой почвой под ногами». Прежде, чем сделать это, я должен был окружить себя надежными людьми. Гиансар стал руководителем лаборатории. Кассиопея отказалась работать в Кеплер-22, но согласилась переехать в наш дом.

Теперь мы жили там втроём. Мама уехала. После похорон она спросила меня, могу ли я купить для неё небольшой дом. Она хотела уехать в самую южную страну на берегу моря, где не живут муравьи. Я выполнил её просьбу и сказал, что буду посылать ей деньги и письма.

Теперь комнаты мамы и папы пустовали. Иногда я сидел в них.

Но несмотря на то, что количество людей в нашем доме уменьшилось, я стал чаще ощущать потребность находиться в одиночестве. Я построил себе красивую летнюю веранду. Она состояла из белых колонн, зеркального пола и стеклянных стен, свет от которых специально преломлялся и рассыпался в виде радуги. Внутри было пусто, и я часто стоял там один и смотрел, как переливаются цвета.

Из доверенных лиц у меня остались лишь Гиансар и Кассиопея. На работе я никому не доверял. Я даже думал, что возможно они (коллеги) попробуют избавиться от меня так же, как и от отца. Мне нужен был человек, которому я мог доверить свою жизнь, и я знал, кто им станет.

Все эти годы я продолжал следить за Проционом. Пришлось нанимать разных детективов, так как одного из них он даже вычислил, и я не хотел повторять тех же ошибок. Я знал, что сейчас Процион снимает себе дом вместе с девушкой, много пьёт и сильно нуждается в деньгах. Он продолжал работать в полиции, но зарплаты ему было недостаточно, он брал взятки. Зачем ему были нужны деньги, я не знал, но предполагал, что он хочет купить собственный дом.

Я поговорить с ним. В пятницу и выходные дни было бесполезно ехать к нему, потому что в это время он обычно пил в барах или у друзей. Поэтому я ждал его в машине около его дома в понедельник, в надежде, что после работы он сразу поедет домой. Так и оказалось. Когда он вышел из машины, я подошел к нему. Процион быстрым внимательным взглядом осмотрел меня. Мне понравился этот взгляд, потому что казалось, будто бы он проверял, не опасен ли я (такая бдительность мне нужна). Потом его лицо стало расслабленным, и он полез за сигаретами в карман пальто.

—Здравствуй, Процион. Не мог бы ты уделить мне несколько минут?

Я специально назвал его по имени, чтобы снять между нами формальную границу, но потом употребил вежливую фразу, чтобы показать своё уважение к нему и его решениям. Процион вскинул брови и долго пытался подкурить сигарету. Всё это время он молчал, тем самым показывая свою незаинтересованность в разговоре (или презрение, я не понял).

Процион спросил:

—А ты вообще кто? Откуда знаешь моё имя?

Я растерялся. Я не думал, что он может не помнить меня. Скорее всего, он специально делал вид, что не узнал меня. Прошло четыре года с нашей встречи, я часто думал о нём, поэтому мне было бы неприятно, если он на самом деле забыл меня. А если он только изображал, это лишь говорило о его демонстративной натуре. Второй вариант устраивал меня больше.

—Меня зовут Кастор Кеплер. Я знаю твоё имя, потому что четыре года назад ты назвал его мне, когда спас мне жизнь в лесу, где мне угрожал наркоман.

Процион кивнул и ухмыльнулся. Я продолжил:

—Так у тебя есть время? Мы можем пройти в бар или ресторан, которые находятся недалеко от этого места. Там уместно вести беседу.

—Говори здесь.

Процион отвечал с нажимом, будто не был доволен моим присутствием (или существованием).

—Я бы хотел предложить тебе работу. Она легче и безопаснее, чем твоя нынешняя, но я готов платить тебе в два раза больше твоего нынешнего оклада. Тебе нужно будет охранять мою жизнь.

Процион то ли хмыкнул, то ли рассмеялся, я не распознал.

—Ты предлагаешь мне работу охранником? Серьёзно?!

—Да.

—Ты думаешь, что мои цели и амбиции упираются в то, чтобы охранять чью-то богатую задницу?

Он разозлился и стал говорить очень громко. Негативные эмоции захватили его, а значит вряд ли что-то получится.

—Я предполагал, что твоя цель —это деньги.

—Это все для неудачников! А знаешь, кто самые неудачливые и никчемные люди в мире? Те, кто работают на таких козлов.

—Я не знал, что ты так критически отнесешься к моему предложению. Я могу предложить больше денег. Какая сумма бы тебя устроила?

—Да пошел ты!

Процион кинул бычок на асфальт с такой яростью, будто надеялся, что земля загорится, и пошёл в сторону своего дома. Разговор вышел оборванным, но я подумал, что, когда он в таком состоянии, мы ни к чему не придем. Я поехал домой.

Остаток вечера был свободным, поэтому я решил просмотреть почту. Мне приходило много писем, и я всегда читал их сам. Я отложил письма, адресованные Кассиопее, Гиансару и маме. У меня было желание аккуратно их вскрыть и прочесть, но я знал, что если меня раскроют, мои родственники будут ругаться со мной. Свои письма и письмо для папы (он умер недавно, поэтому некоторые могли об этом не знать), я взял к себе в кабинет. Были письма по работе, письма с соболезнованиями и одно странное письмо, которое меня озадачило. Каждый сантиметр обратной стороны письма был покрыт изображениями насекомых, нарисованными черной ручкой.