Как я чуть не уничтожил соседнюю галактику

12.

12.

Утром я почувствовал вину. Я не должен был допустить произошедшего вчера. Если бы я оттащил Гиансара, Аин бы не пострадал. И даже если бы это всё-таки произошло, я должен был сам помочь Аину и поехать вместе с бригадой скорой помощи.

Потом я вспомнил, что Процион на меня работает для того, чтобы меня защищать. Это означало и защиту того, что мне нравится. Значит, правильно, что это сделал он. Ему следовало начать раньше. Ещё я подумал, что Кассиопея лучше справилась бы с оказанием первой помощи, так как она знает больше меня в любых областях, кроме бизнеса и химии (не потому, что я особенно преуспел в этом, а потому, что у меня было высшее образование по специальности «химия»). К тому же, у неё были более нежные руки, чем у меня, потому что она женщина. В машине скорой помощи я бы только отвлекал.

Потом я стал думать, стоило ли мне разговаривать с Гиансаром. С одной стороны, он был жертвой, потому что его женщину поцеловал чужой мужчина, с другой стороны, он настолько жестоко поступил, что его несчастье меркло. Поэтому можно было не проявлять сочувствие к нему. Я не планировал с ним также ссориться, потому что я не понимал его поступка и мог быть необъективным в своих словах.

Решив все эти вопросы, я собрался ехать в больницу к Аину. В коридоре на пути ко входной двери я встретил Ботейн. Она была лохматая, со смазанной косметикой, одетая в домашний халат. Это было необычно для неё.

Ботейн сказала:

—Ты вёл себя вчера, как ребенок, которому известие о смерти родственника испортило день рожденья, и он заперся в своей комнате от обиды.

Я не понял её сравнения и продолжил размышлять о её странном внешнем виде. Ботейн могла так выглядеть в том случае, если вчера у неё не было времени или сил умыться, и сейчас она только встала с кровати и шла на улицу выкурить сигарету (дома нужно соблюдать противопожарную безопасность). Наверное, вчера она ссорилась с Гиансаром, поэтому у неё был неопрятный внешний вид. И, возможно, она не знала, что проспала работу, потому что не успела посмотреть на часы. Я сказал:

—Если ты соберешься за десять минут, то успеешь приехать на работу вовремя.

Она ничего не ответила, поэтому я пошёл дальше.

Когда я приехал к Аину, он читал свое интервью в журнале недельной давности. Следовательно, скорее всего, даже перечитывал. Когда я вошёл в палату, Аин не оторвал взгляд от журнала. Он выглядел лучше, чем вчера, потому что его лицо прикрывали бинты.

Я сказал:

—Здравствуй, Аин. Как ты себя чувствуешь?

Аин медленно поднял голову, а потом также медленно отложил журнал на столик у кровати.

Он спросил:

—Как я себя чувствую?

—Да. Как ты себя чувствуешь?

Аин улыбнулся так, как он обычно делал, чтобы изобразить высокомерие, но с его разбитым лицом у него не получилось.

—Он мне жизнь сломал! Моё лицо было моей единственной ценностью! Я пропал. Что я теперь буду делать, когда я стал таким уродом? Телевидение —это всё, чем я жил! Если я не смогу играть, это будет равносильно моей смерти!

Аин преувеличивал. Если бы тогда он не пришел на собеседование ко мне, вряд ли он бы добился больших успехов. Такие выводы я сделал не из злорадства, а опираясь на отзывы режиссёров о нём. Может быть, с его внешностью он бы преуспел в модельном бизнесе, но не в сфере театра и кино. В его портфолио было лишь несколько второстепенных ролей в театрах, названия которых я слышал впервые (правда, я не театрал). Тем не менее, я понимал, что Аину сейчас очень плохо. Я сказал:

—Врачи сказали, что отёки сойдут. Также они зашили рану так, что шрам не будет заметен.

—Ложь!

—Тебя отвезли в лучшую больницу города, здесь работают высоко классифицированные пластические хирурги.

—Естественно, они будут это говорить, чтобы ты платил им деньги.

—Если бы они сказали, что останется шрам на половину лица, они бы всё равно получили свои деньги.

Мы какое-то время помолчали. Аин отвернулся от меня. Убедившись, что он не собирается ничего говорить, я сказал:

—Ты не должен говорить, что это сделал Гиансар.

—В смысле?! Он избил меня, его вообще можно за это посадить!

—Я думаю, ты сможешь рассказать прессе более интересную историю. Я придумал несколько вариантов. Первый: тебя преследовал фанат-маньяк. Он писал тебе письма и звонил домой. В итоге, он подстерег тебя на безлюдной улице и напал на тебя. Второй: ты ехал на машине ночью через лес и увидел, что наркоман угрожает ножом водителю, остановившейся машины. Ты, желая его защитить, вступил в драку с преступником и спас жизнь водителю. Третий: некий претендент на доставшуюся тебе роль, чье имя ты не хочешь называть, нанял людей, которые избили тебя.

—Мне нравится второй вариант! Только пусть я спасал какую-нибудь девушку. Даже можно с ребенком! Одинокую мать.

Когда Аин говорил это, его голос стал оживленнее. Но потом он снова отвернулся от меня, вспомнив, что он жертва.

—Хорошо, значит, второй вариант. И ещё, помнишь ты хотел играть роль музыканта, который борется с древними богами? Сегодня вечером мои люди встретятся с режиссером для того, чтобы внести предложение насчет тебя.

После этого Аин оживился ещё больше. Кажется, конфликт был решён.

Потом я поехал на работу, где выслушал речь коллеги о том, что я трачу слишком много денег на киноиндустрию.

Вечером, когда я шел мимо комнаты Гиансара, я услышал, как он повторяет:

—Ты любишь меня? Ты любишь меня? Скажи, ты любишь меня?

В комнате я написал письмо. Оно было адресовано Дане. Я хотел отвлечься, поэтому сделал то, о чём иногда думал в последнее время. Письмо звучало так:

«Здравствуй, Дана.

В твоём последнем письме ты писала, что тебе хотелось бы выпить то, что вернет тебе силы. Оно вдохновило меня на создание энергетических напитков. В знак благодарности высылаю тебе четыре упаковки бутылок с напитком. Ты сможешь забрать посылку на почте.