Как я чуть не уничтожил соседнюю галактику

16.

16.

Я проснулся ровно в пять утра. Обычно такие числа меня радовали, но сегодня я не испытал никакого удовлетворения. Если верить теории, согласно которой во сне мы прорабатываем свои переживания за день, то сегодня всё пошло обратным образом. Я чувствовал невероятно сильную тревогу, даже хуже, чем вчера (возможно, я никогда такую не чувствовал). Я совершенно не знал, что мне делать, любой исход казался проигрышным. Если я оставлю Дану в живых, её могут убрать люди из правительства, и, наверное, потерять её внезапно будет ещё тяжелее, чем запланированно. Может быть, они захотят убрать меня и Проциона, как свидетелей, или даже Кассиопею, Гиансара, Аина и Ботейн, которые тоже видели Дану. А может, они просто снимут меня с проекта «Горизонт событий», оставив банкротом. Если я стану где-то скрывать Дану, я буду прибывать в постоянном страхе, что её найдут. В том случае, если я убью её сам, ничего непредсказуемого не случится. Но я знал, что это будет плохо.

Всё казалось бы не таким страшным, если бы в мою комнату не пробрались муравьи. Я ходил из угла в угол, но везде натыкался на них.

Я должен был выбраться из дома хотя бы ненадолго. Может быть, за его стенами, где я все еще буду многим казаться самым страшным, я смогу привести свои мысли в порядок. И там точно не будет муравьев. Я надеялся, что другие мои родственники, Процион и Ботейн до сих пор спят. Сегодня была суббота, никому не было нужно идти на работу, но они могли, как и я, не спать из-за тревоги.

Я оделся и очень осторожно выбрался в коридор. Было тихо. Все двери оказались закрытыми, кроме той, что вела в комнату Даны. Я заглянул к ней, она, кажется, спала. В темноте и под одеялом я не видел ее перебинтованных рук и ног, и теперь она действительно стала похожей на маленькую сестру.

Я вышел из дома, кажется, никого не разбудив или, по крайней мере, не заинтересовав. Я пошел к своей машине и едва сдерживался, чтобы не перейти на бег. Когда я выехал за территорию нашего дома, я увидел машину, которая так и стояла недалеко от моих ворот. Я приостановился, но никто не вышел ко мне. Когда я тронулся, машина поехала за мной. Я думал, что когда я выберусь, мне станет легче, но вместо этого я почувствовал себя совершенно беззащитным. Пока я ехал по городу, несколько раз мне приходилось останавливаться, потому что я чувствовал, как участилось мое сердцебиение, и начинал задыхаться. Каждый раз я думал, что сейчас умру, но когда это проходило, я понимал, что преувеличил опасность.

Я поехал в круглосуточный ресторан в надежде, что в обществе мне станет легче. Это было глупое предположение, потому что среди людей всегда становилось только хуже. Вокруг все были пьяными или сонными, и мне казалась, что все это выглядит очень абсурдным. Я не смог ничего съесть или даже выпить, хотя заказал себе самую вкусную еду.

Я вышел из ресторана и долго стоял на улице, пытаясь отдышаться. Не получилось, наверное, дело было в том, что в городе слишком загрязнена атмосфера. Мои же заводы портили её. Тогда я попробовал курить, я брал одну сигарету за одной, но и это не помогло успокоиться. Я сел в машину и поехал, не зная, куда я направляюсь. Я думал о том, что я мог бы столкнуться с фурой, и все бы закончилось. Но фура мне не встретилась.

Я приехал к дому Авроры. Было уже начало десятого, скорее всего, она не спала. Я не хотел появляться перед ней в таком состоянии, мне было стыдно идти, но у меня не выходило придумать ничего другого. В конце концов, я всегда умел держать лицо, и, может быть, она ничего не поймет.

Я позвонил в дверь, через несколько секунд я увидел, как затемнился дверной глазок. Но она открыла не сразу, долго всматривалась и решала, что делать. Я подумал, что она уже не откроет дверь, собрался уходить, но она все-таки сделала это.

—Здравствуйте, господин Кеплер. Что-то случилось?

Она говорила как всегда тихо, за официальным тоном пыталась скрыть свое недовольство или же страх.

—Да. Я могу войти?

—Да.

Она сказала это быстро, наверное, пытаясь не акцентировать внимание на том, что я домогался её. Ее квартира оказалась не столько бедной, сколько старой. Возможно, её мать, или даже бабушка, имела неплохой достаток, но сейчас обустройством квартиры точно никто не занимался. Я отвлекся на осмотр интерьера, и, может быть, ненадолго отстранился от своей тревоги.

Аврора проводила меня на кухню. Там было довольно тесно, но чисто и светло, чувствовалась, что хозяйка следит за тем, чтобы здесь все было опрятно. На столе лежала кружевная скатерть, сахарница, солонка, перечница и прочая посуда были украшены цветами или узорами, но каждый край непременно обрамляла золотая каёмка. Это выглядело очень уютно, но в целом, давно устарело. На фоне приглушено играло радио, так тихо, что я мог только различить, звучит ли это музыка или говорит диктор.

—Чаю? Или, наверное, кофе?

Мне было всё равно. Я сказал:

—Чай.

Аврора переживала, что у неё ничего нет к чаю. Сказала, что если бы знала о приходе гостей, то обязательно сходила бы в магазин. Она несколько раз заглядывала в полупустой холодильник, в котором, в основном, лежала еда быстрого приготовления, и в итоге с радостью обнаружила в нём шоколадное масло. Я кивнул, согласившись это есть, хотя сомневался, что такое может понравиться кому-то, кроме детей. Казалось, налить чай и сделать несколько бутербродов можно довольно быстро, но Аврора копошилась долго. Это было хорошо, потому что я не знал, зачем пришёл, но мне явно становилось лучше. Я молчал все это время. Когда она, наконец, села со мной за стол, я по-прежнему ничего не говорил, но был рад, что смог хотя бы выпить чай.

Наконец, Аврора сказала:

—Господин Кеплер, так зачем вы пришли?

Я поднял на неё взгляд, все это время я старался не смотреть на Аврору. Глаза ее казались очень грустными. Я сказал: