Как я хочу

Часть I-I

ЧАСТЬ I

I

               Понятия не имею, что со мной происходит. Иду в школу, а ноги несут в противоположную сторону. Надеялась, что лето, проведенное в деревне, поможет избавиться от страхов. И день назад, когда я возвращалась поездом домой, все было отлично. Только стоило мне увидеть знакомые улицы, настороженные лица родителей, новенькие тетради и учебники, как все закрутилось по-новой.

От понимания того, что я всё та же замкнутая, необщительная и инопланетная, как говорит мой старший брат, только хуже. Правда, Серёга недолюбливает меня и может приврать. Несколько лет прошло, а он все еще помнит, как я случайно проболталась родителям, что он курит. Ему здорово досталось от матери, а отец не разговаривал с ним семь месяцев. Отец мечтал, что он станет спортсменом. 

А возможно, Серега прав. Прозвища не выскакивают на пустом месте. У меня большие проблемы с социумом. Попробуй заставить себя сигануть с утеса, если внизу отвесные скалы. Именно так я ощущаю себя, как только оказываюсь среди сверстников. Язык прилипает к нёбу, ноги становятся ватными, сердце в груди бешено колотится. Ничто и никто не в силах заставить меня зайти в класс раньше звонка или присоединиться к шушукающей стайке девчонок. Им не нужно делать вид, что мне не место среди них. Я и сама это прекрасно понимаю.

Даже Дэн, который называет себя моим парнем и от случая к случаю сует мне в рюкзак любовные записки, при встрече делает вид, что между нами нет ничего общего, хотя выходные мы проводим вместе. 

У Дэна смуглая кожа, черные волосы и серые глаза. Он участвует в школьных постановках, слушает русский рок и здорово рисует комиксы. По слухам, отец Дэна связан с нефтянкой и баснословно богат, хотя это никак не проявляется, а он никогда не упоминает свою семью. Когда он проходит мимо девчонок, они шушукаются и влюбленными взглядами смотрят ему вслед.

Поправляю лямку рюкзака и останавливаюсь. Принимаю окончательное решение не ходить в школу, и сразу становится легче.

Натягиваю капюшон, перехожу через дорогу, иду в сторону парка и буквально налетаю на Вику. Сегодня на ней дорогущее пальто, а светлые волосы забраны в хвост. 

- Классная сумочка, - говорит она.

Я бросаю на нее взгляд, пытаясь понять, на самом деле ей она нравится или она смеется надо мной. Конечно, смеется. Это и не сумка вовсе, а рюкзак, перекинутый через плечо на ужасно длинной лямке. И, к тому же, он такой старый, что мне не раз приходилось его подшивать. Сжимаю губы, натянуто улыбаюсь.

- Мне нравится.

- Не сомневаюсь, - улыбается она в ответ.

Проходит рядом, смерив меня равнодушным взглядом. Отворачиваюсь, не зная, что ответить. 
Вика учится со мной в одном классе, но между нами огромная пропасть. Несмотря на то, что она высокомерна и заносчива, у нее своя компания и полно друзей. В столовой, на собраниях, в спортивных играх она всегда в окружении одноклассников. Сидит исключительно за первой партой и по окончании школы наверняка получит золотую медаль.

А еще Вика моя бывшая лучшая подруга.

Мы дружили с ней до восьмого класса, а потом все переменилось. 

Домой я решаю не возвращаться. На случай, если родители заявятся с работы пораньше. По пути заворачиваю в ларек. Продавщица, старая костлявая женщина, без проблем продает мне пару банок балтики девятки, но обсчитывает на пятьдесят рублей. Я закрываю на это глаза, прячу банки с рюкзак и забираюсь в самый дальний угол парка. Нахожу террасу, поднимаюсь по скрипучим ступенькам и сажусь на самый край, свесив ноги. 

Пиво идет на ура. Я выпиваю первую банку и чувствую, как возвращаюсь к жизни. Переживания отступают, день хорошеет на глазах. Попутно листаю социальные сети, читаю последние новости, просматриваю забавные видео. 

Не замечаю, как быстро летит время. Через час начинает названивать классрук, и сразу после - Дэн. Сбрасываю звонки. Чувствую, как потеют ладони от недоброго предчувствия. Выключаю телефон и засовываю его в карман.

Так-то лучше.

Открываю вторую банку, распечатываю пачку сухариков и от аромата запеченного хлеба закатываю глаза. Обожаю этот запах. Он напоминает мне, как в детстве отец брал нас с братом на рыбалку после школы. Забирались на заднее сиденье машины, слушали радио и спорили, кто из нас будет разводить костер, а кто пойдет за земляникой. Под самый вечер мы тушили в углях рыбу с зеленью, жарили хлеб до хрустящей корочки и разливали по кружкам чай с мятой из черного от копоти котелка. Тогда еще Серёга был другим. В то лето его волосы выгорели на солнце, и стали соломенными, как у чучела. Он учил меня закидывать удочку, строить шалаш на индейский манер, добывать огонь с помощью лупы, а перед сном, забравшись в спальные мешки, мы делились сокровенными тайнами.

Однажды он рассказал мне, что его любимый фильм "Титаник". И он плакал в комнате, накрывшись подушкой, когда впервые посмотрел его. 

Вспоминаю день, когда фильм впервые транслировали по телевизору. Это был выходной. Один из дней, когда семья может собраться вместе. Прьемера наделала много шума. Отец сидит на диване и в пол голоса обсуждает экранизацию с мамой. Приводит факты, которые переврал режиссер, а она коротко кивает, сердито поджав губы. Ее это здорово раздражает. Для меня фильм ничего не значит. Располагаюсь на полу и собираю пазлы. Три котенка, сидящие на зеленом шелковом полотне. Переворачиваю детали и складываю их по цветам отдельными стопками. И рыдаю, когда Серега, заскучав во время рекламы, смахивает их в одну кучу. Отец выгоняет его из зала, и фильм закончивается для него напряженным лицом Флита, который прямо перед носом судна видит айсберг.
Наверное, это самая большая несправедливость, которую он испытал за детство.