Как я хочу

Часть V

И все-таки доверие родителей не безгранично. В окнах горит свет, значит, не спят. Ждут заблудшую дочь. Во всем, что произошло дальше, виновата я, конечно, сама. Больше приплести некого.

Во-первых, я даже не догадывалась, до какой степени напилась.Пока меня поддержилал Герман, все было в порядке. Он довел меня до подъезда, выждал, пока дверь за мной закроется, и вот тут-то мне стало по-настоящему хреново. Мне необходим был свежий воздух, но пришлось держаться. Минуты тянулись нестерпимо долго. Надеясь, что он ушел, открываю дверь и выглядываю на улицу. Никого.

Нетвердим шагом я доползла до ближайшего дерева и долго обнималась с шершавым стволом. Затем повалилась на скамейку, ухватившись за края, и, фокусируя взгляд, считала звезды.

Во-вторых, лифт не работал. Подъем был не хуже восхождения на Эверест. Меня штормило, шатало, кидало из стороны в сторону - ну прямо как от ветра на вершине горы. Два или три раза перила вдруг куда-то ускользали, и я узнала, что бетон для подбородка и ладоней не очень-то и полезен. В итоге джинцы обзавелись парой новый дырок, а ладони кровоточили от ссадин.

Наконец, добравшись до двери, переступила через порог и свалилась в четвертый раз, чуть не придавив Руслана.

Тут-то и начинается главное представление.

На шум в коридор выходит мама. Подбоченяется и зычным голосом кричит:

- Сережа, ну-ка посмотри на свою сестру!

Его-то как раз и не хватает до полного счастья. Я умоляюще складываю руки, но это не помогает. Дверь комнаты брата распахивается. Высовывается заспанное лицо братца.

- Ого-о!

- Вот тебе и ого! - вздыхает мама. - Приволоклась, пьянчуга.

На мгновение он исчезает, чтобы появиться в коридоре полностью подготовленным. В шортах и телефоном в руках.

- Это для домашнего архива, - гогочет он. - Улыбнись, сестрица.

- Пшел нафиг!

- Она еще и выражается!

Пытаюсь подняться, но очень неудачно. Обувной шкаф куда-то умчался с неверояной скоростью. Аж в глазах зарябилою

- Устроили! - слышу грозный голос отца. - Завтра выяснять будем. Сейчас толку все равно никакого. Лыка не вяжет.

- Так и знала, что что-то подобное произойдет. И куда катится этот мир?

- Пап, не загораживай обзор.

- А ну все спать!

Чувствую, как меня грубо ставят на ноги.

- Разговаривать будем завтра. Все спать! Марш!

Он помогает мне добраться до спальни и стягивает ботинки. Мычу нечленораздельные речи в благодарность и заваливаюсь спать. Отец набрасывает сверху покрывало, тушит свет и выходит.

Утро - тяжелая штука. Голова гудит, как колокол. Во рту будто кошки кошмарились. Всю ночь напролет снилось, что я пью и никак не могу напиться. И когда я разлепляю глаза, первым делом вижу отца. Он сидит на компьютерном кресле, и его фигура кажется просто огромной. Ладонь, которая лежит на колене, отбивает имперский марш. Молча протягивает мне стакан. Выпиваю его залпом и икаю. Ф-у.

- Спасибо.

- Так, дочь, - говорит он. - Молодость - штука хорошая.

- Не очень.

- А я говорю хорошая. Но напиваться до свинячьего визга больше не советую. Иначе будут применены меры наказания.

- Ну за решетку ты меня точно не посадишь.

- Это мы еще посмотрим.

Сажусь и со стоном выпрямляю спину. Тело болит так, будто меня безжалостно избили.

- Ты поняла меня?

Я киваю. И замечаю, как под бородой расплывается лукавая улыбка.

- Парня-то нашла себе?

Я умолкаю. Вся покрываюсь треклятой краской, сердце, не слушаясь, отчаянно колотится.

- Ну па-а-ап.

- А что пап? Дело молодое.

- Не нашла я никого.

- Плохо, дочь, - вздохает он и поднимается. - Собирайся и дуй в школу.

Я пытаюсь возразить. Но все причины — усталость, несделанные задания и безумное желание посидеть дома в ночной рубашке перед телевизором — разбиваются в пух и прах.

В дверях он останавливается и добавляет:

- Не скрою, я доволен, что ты начинаешь... Э-э... Быть прежней. Но пить больше не советую. Ремень у меня наготове.

Киваю с самым честнейшим взглядом в мире.

После отца в дверях появляется мама. Прямо консилиум какой-то! Я сглатываю. Она встревоженно смотрит на меня и, увидев, что я очень напугана, избирает тон мягкий, успокаивающий.

Она берет меня за руку. 

- Может быть, это нормально для других семей, но у нас не принято, чтобы дети возвращались в таком виде. Я говорю это потому, что отец наверняка был мягок с тобой. 

Я молчу. Мама смотрит на меня.

Она отпускает мою руку.

- Мила, ты меня не понимаешь? Я не по-русски говорю? Расскажи, пожалуйста, как это произошло?

Я поднимаю глаза. В них страх. Я смотрю на мать и будто виджу ее сегодня впервые. Маму я боюсь больше, чем отца. У нее неспокойный взрывной зарактер из-за нервной работы. Бормочу: «Ничего, мама». И постепенно излагаю все. Вечеринка, одноклассники, выпивка. Молчу только о Германе. Это ей знать ни к чему.

- Я хочу, чтобы этого больше не повторялось, - медленно говорит она. - Ладно. Мы обязательно еще вернемся к этому. А теперь собирайся.

Когда она выходит, я быстренько одеваюсь. Надеваю другие джинцы, белую футболку и серую толстовку с капюшоном. Смотрю на время. Десять минут девятого. Значит, Ленка должна была уже спуститься и я могу не опасаться, что мы пересечемся. Можно выходить.

Есть совсем не хочется - от запаха подташнивает. Выпиваю сладкий чай и выхожу из квартиры.

Школа - желтое трехэтажное здание - находится в паре кварталов от дома. Она обнесена высоким забором и такая же облезлая и старая, как и тюрьма, которая находится всего в двухстах метрах от нее. Только у СИЗо забор повыше. Да еще там изредка проходят конологи с собаками и полицейские. В общем, отец всегда где-то рядом.

Некоторое время топчусь напротив школы, не переходя дорогу. На циферблате часов без десяти девять. Жду, пока прозвенит звонок на урок. Вот теперь пора.